Количество прототипов идеального образа советского разведчика Исаева велико. Но только один из них – Вилли Леман, занимавший более-менее значительный пост в нацистских спецслужбах претендует на это "почетное" звание.
Штирлиц – образ собирательный и является плодом авторской фантазии Юлиана Семенова. Но в пользу Лемана говорит тот факт, что он один из многих других прототипов был сотрудником Главного управления имперской безопасности.
Вилли родился в семье преподавателей лейпцигской гимназии в 1884 году. И был старше Исаева на 16 лет. Советским разведчиком он никогда не был, а был агентом, при чем не из идейных соображений, а за банальные деньги.
Есть предположение, что в 1904 году корабль, на котором служил Вилли, находился в корейском порту Чемульпо и молодой человек стал свидетелем героического боя крейсера «Варяг» с японской эскадрой. Он был поражен мужеством русских и после этого всю жизнь питал к ним большое уважение.
После окончания офицерских курсов Вилли назначили на службу в контрразведку, и в 1920 году он возглавил канцелярию соответствующего отдела Берлинского полицей-президиума. В функции Лемана входила организация слежки за сотрудниками зарубежных дипломатических представительств. Подобная работа давала ему возможность, не вызывая подозрения коллег, вступать в контакты с зарубежными дипломатами. Поэтому, когда его финансовое положение сильно пошатнулось, он 7 сентября 1929 года предложил свои услуги советской разведке.
Предпочтение именно советской разведке, а не английской или американской вызвано скорее всего тем, что по окончании Первой мировой войны разведка молодого советского государства была значительно сильнее «традиционных» мировых держав.
А причиной, побудившей «дядюшку Вилли» предложить сотрудничество была банальная любовь к азартным играм. Уж очень ему полюбились бега и игры на тотализаторе. Долги росли. Но у Лемана был друг – Эрнст Кур, завербованный советской разведкой полицейский. Правда, уже со скандалом уволенный из органов. Он-то и обратил внимание ОГПУ на Вилли Лемана. В результате переговоров стороны пришли к соглашению: Леман обязался предоставлять советской стороне интересующую ее информацию. Оплата была крайне щедрой – 6960 марок в год. В то время как Генрих Мюллер получал в год 2500 марок.
После прихода нацистов к власти в 1933 году Леман по рекомендации Германа Геринга был зачислен в только что созданное гестапо. И долгое время считался наиболее ценным агентом советской разведки в Германии. Он сообщал о всех планируемых гестапо мероприятиях в отношении советской резидентуры – возможных арестах и провокациях, - и СССР всегда успевал принять меры. Благодаря Леману, резидентура в Германии в течение 12 лет не имела ни одного провала. Получив доступ к военным секретам Германии, Вилли Леман под кодовым именем Брайтенбах передавал в Москву информацию о начале производства бронетехники и подводных лодок.
Из отчета руководителя немецкого отделения ГУГБ П.М. Журавлева:
«За время сотрудничества с нами с 1929 года без перерыва до весны 1939 года «Брайтенбах» передал нам чрезвычайно обильное количество подлинных документов и личных сообщений, освещавших структуру, кадры и деятельность политической полиции (впоследствии гестапо), а также военной разведки Германии…»
История провала в 1942 году где-то напоминает фантастику. Но жизнь, как обычно бывает и покруче любой фантастики. Связной Ганс Барт, якобы считавшийся твердым национал-социалистом, заболел и лег на операцию в клинику. Под наркозом он неожиданно заговорил о необходимости сменить шифр и возмущался: «Почему Москва не отвечает?» Хирург сообщил о странном поведении пациента куда следует. Как бы то ни было, Барта арестовало гестапо, и он на допросе выдал явки Лемана и его данные.
В декабре 1942 года гауптштурмфюрер СС Вилли Леман был вызван на службу и домой больше не вернулся. Мюллер не признал, что в его аппарате в течение многих лет работал агент иностранной разведки, и это дело замяли. Супруге Лемана сообщили, что муж, страдавший диабетом, в состоянии комы выпал из поезда Берлин-Варшава и разбился насмерть.
Из этой истории можно сделать вывод, что если Юлиан Семенов и использовал данный прототип, то в очень незначительной степени. И не стоит умалять талант писателя, создавшего такой завораживающий образ советского разведчика.