Когда немецкие войска вступили в Полтаву у Плаксюка Николая Харитоновича, шестидесятилетнего заготовителя областной потребкооперации начался карьерный рост.
Понятно, что немцы не стали увольнять старых сотрудников заготовительных контор – им тоже нужны были продукты. Получить эти продукты можно было лишь у крестьян окрестных сел, а кто знает, где что можно взять, лучше, чем те, кто годами занимались заготовкой продовольствия (собственно немцы практически посеместно сохранили и колхозы).
Разве что провели проверку на благонадежность: нет ли среди оставшихся, не уехавших на восток, работников заготовительных служб, коммунистов и комсомольцев. Таких не нашлось. Зато из личного дела Плаксюка стало известно, что в молодости, еще при царе, Николай Харитонович работал у херсонского немца-колониста и дослужился у того до приказчика. Отсюда хорошее владение немецким языком.
Человек, знающий язык, да к тому же тот, кто, работая на немецкого хозяина, выслужился из батраков в приказчики – для гебитскомиссара Полтавы Густава Шульца был находкой.
Потому герр Шульц сделал Николая Харитоновича чем-то вроде консультанта при команде заготовителей, работавшей на гебитскомиссара.
Однако, Плаксюку этого было мало. Он решил подняться по карьерной лестнице еще выше, а еще лучше - получить картбланш от высокого немецкого начальства на сомнительные левые операции с «излишками» продуктов, что во все времена каралось законом (кстати я сам поражался читая документальное исследование немецкого автора о хищениях в вермахте). Поэтому Николай Харитонович начал внимательно приглядываться к своему начальнику, и обратил внимание, что герр Шульц отправляет из Полтавы в Рейх, в Лейпциг, своей супруге весьма скудные посылки, и очень от этого страдает.
Николай Харитонович решил услужить гебитскомиссару.
Обратился за помощью к нужным людям, с их помощью собрал презент, и за два дня до рождества 1941 года подъехал к дому, в котором проживал его начальник, в момент, когда гебитскомиссар отдыхал после тяжелого трудового дня. Плаксюк ехал на тяжело груженой повозке, которую с трудом тянула пара лохматых лошадей.
Не без труда уговорил Николай Харитонович часового, который охранял покой герра Шульца, вызвать отдыхающего хозяина дома во двор. Когда же мрачный гебитскомиссар вышел во двор: как это какой-то из местных посмел его потревожить, Николай Харитонович, объяснил, что привез знак уважения от местных крестьян, желающих сотрудничать с немецкими властями и, в частности, с герром Шульцем. Подвел к повозке и у господина Шульца загорелись глаза, как, впрочем, и у часового, что подошел посмотреть из-за чего потревожили самого гебитскомиссара.
Несколько свиных окороков, две приличных размеров бочки с колбасой, штук двадцать толщиной в ладонь больших кусков сала, яблоки, мед, масло и другие продукты.
Посердившись для вида, герр Шульц принял дар, а затем, подумав, обратился к Николаю Харитоновичу с просьбой: не смог бы тот реализовать часть этого дара на местном черном рынке. Николай Харитонович нашел нужных людей и «излишки» ушли за приличную сумму в марках. С тех пор у герра Шульца и Николая Харитоновича установились добрые отношение, а еще через месяц Николай Харитоночи стал особо доверенным лицом самого гебитскомиссара. Специальные пропуска, возможность узнавать нужды немецких властей и гарнизона, и многое другое позволяли Николаю Харитоновичу чувствовать себя нужным и уважаемым властями человеком. А на то, что умеренная (без наглости) часть заготовленных от имени немецких властей продуктов остается для личного пользования Николая Харитоновича, гебитскомиссар закрывал глаза.
Только невдомек было Густаву Шульцу, что нужные люди, кто помогал Николаю Харитоновичу собирать рождественский подарок герру Шульцу – это были местные партизаны, и те излишки заготовок, которые уходили для личных нужд Николая Харитоновича, на самом деле помогали партизанам пережить суровую зиму. А сам Николай Харитонович, бывший буденовский разведчик, остался в Полтаве по просьбе разведки Юго-Западного фронта.
Ну, оно и верно — если все вокруг происходит уж черезчур гладко и благоприятно, значит недалека расплата за кажущееся благополучие.
(Источник: М.А. Белоусов)