Всем здравствуйте)
Почему-то сегодня мне вспомнился случай, произошедший в областной детской больнице, где мы с Захаркой проходили лечение после его неожиданных судорог, окончившихся реанимацией.
Судороги и реанимацию, а в отношении себя - время ожидания чего-то неизвестного - я стараюсь не вспоминать вообще, а вот Захаркину вспышку последнего дня в неврологическом отделении я и хочу описать: для меня она показательна в плане развития реакции ребенка на происходящее вовне, снаружи.
22 февраля, не забуду, у Захарки произошел приступ судорог, причину которого я, видимо, уже не узнаю. И ладно. ЭЭГ чистая, МСКТ хорошая. Вердикт невролога при выписке - жить обычной жизнью, контрольная ЭЭГ через 3 месяца, в случае повтора судорог - экстренная госпитализация, и пишем ночной видеомониторинг ЭЭГ. Тому, кто (блин, рада за Вас))) не знает, что это вообще за буквы и для чего они, вкратце черкну.
Начну с совсем непонятного - я мама почти шестилетнего Захара, у которого диагноз РАС (расстройство аутистического спектра, детский аутизм). Я, к сожалению, не сама его выдумала, до 3,5 лет меня устраивала трактовка "мой ребенок просто по-своему развивается". Детский сад (я сначала злилась, теперь готова сказать ему "спасибо") расставил все на свои места, и мы были вынуждены пойти через многое, и впереди (особенно в этом году) еще, ой, как немало всего предстоит сделать. В общем, диагностика выявила у ребенка аутизм с высокой степенью выраженности симптомов.
Неврологи, психиатры, нейролептики - это я в свои почти 35 как таблицу умножения знаю)) Не смешно, на самом-то деле, конечно.
Так вот, ЭЭГ - электроэнцефалограмма головного мозга - исследует функциональность мозга, его развитие, наличие всяких ненормальных очагов. МСКТ (или наиболее эффективное дело - МРТ) - компьютерная томография, магнитно-резонансная томография, позволяющая увидеть любые нарушения в структуре тканей, патологические процессы, новообразования, физико-химические нарушения, деформации сосудов.
И в общем-то, получается, что все у нас вроде и хорошо, но на деле почему-то не очень.
Исходя из того, что Захаркин синусит, благодаря которому сын принимал второй антибиотик, прописанный лором, в больнице был успешно изгнан антибиотикотерапией внутримышечно, нас перевели из обсервации в неврологию - судороги же были. Что мы делали в неврологическом отделении? - Да, верно, привлекали к себе внимание. Ввиду того, что все обследования бедной Захаркиной головушки опровергли любые мысли о нарушениях в развитии мозга, таблетки сыну не прописывали. Мы спали, ели, получали яблоки и чай, играли в привезенные мужем домашние развивайки и работали в тетрадках. Я, к слову, встречая ребенка, лежащего на каталке, из реанимации готовила себя к худшему сценарию. Но вроде обошлось. Уровень знаний, умений, упрямства остался прежним. И на том спасибо, что называется.
Сыну сделали ЭЭГ (чистая), ЭКГ (наверное, тоже неплохая - нареканий не было), и нас выписали 26 февраля домой с Богом.
Я за 5 дней больничного режима убедилась в достаточном развитии Захара в плане "ты смотришь мультики, никуда не выходишь, я иду в ванную". Выходил в коридор, если я мыла голову, но в целом, я могла минут на 5 спокойно оставить Захарку в обществе планшета и "Вспыша".
Заручившись поддержкой планшета и в последние перед выпиской минуты, я отлучилась пудрить нос. Почти закрыв пудреницу, я услышала рев сына и безуспешные попытки медсестры тот самый рев унять.
- Ты мамочку потерял? Да мамочка из туалета сейчас выйдет, подожди минуточку...- Обана, удивилась я: за свои 4 более или менее бодрые дня в больнице Захар показал мне полное безразличие к тому, рядом я с ним в коридоре, или нет. Исследователь пошел, исследователю мама не нужна. Сиди, мама, в палате. А тут - на тебе.
Столкнувшись с ревущим (что в принципе меня насторожило - давно не было такого крика) чадом, я повела его в палату взять вещи и отправиться домой. А сын не унимался, плакал и что-то в процессе говорил - громко и невнятно - я ничего не разобрала.
Войдя в палату, я поняла, в чем, собственно, дело. Захар не потерял меня. Когда я уходила из палаты, сын споласкивал руки. Я его попросила закрыть кран и, руки вытерев, посмотреть мультик. А вода в раковине уходила медленно.
Сын, видать, кран крутил-вертел, напор увеличил, вода стала набираться быстрее, а уходить медленнее.
И тут Захар увидел и ПОНЯЛ, что скоро все польется на пол. И заплакал он именно от этого знания, а не от потери мамы. Но поскольку внятно он ничего не сказал (хотя может ведь, может!), никто из медперсонала на помощь Захару не пришел. И я не поняла, что скоро, нафиг, утонем)))
Увидев полную воды раковину и закрыв-таки воду, я спросила Захара, из-за этого ли он плакал. Да, - ответил сын. Ну, герой ведь, будущий сантехник, - я хвалила его и смеялась, мне правда было весело. Это был ценный и выстраданный порыв ребенка - сообщить о надвигающейся ЧС. Год назад Захара мало бы взволновала переполненная водой раковина. Он бы еще пальчики подставил под льющийся на пол поток и сидел смотрел на это все. А сейчас - вот, увидел, осознал, пошел доложить, но тут малость не дожал, расплакался, испугавшись, и "запорол миссию".
Но как крут был порыв!
Думаю, что справедливо отношу тот день к числу побед сына в собственном развитии.