Тем временем в столице было неспокойно. Напряжение витало по улицам огромного города и каждый, даже новорожденный ребенок мог сказать (если бы мог говорить), что грядет что-то, отчего даже воздух стал совершенно иным.
И это случилось.
Втайне от всех, в королевских покоях было полно народу. Юный мальчик с пепельными волосами сидел на огромном стуле и наблюдал за спинами слуг у кровати отца. Кто-то подавал воды, кто-то убирал капельки пота с серого лба короля, медики смешивали бесконечные снадобья, а маги читали какие-то непонятные заклинания.
Гривус стоял у окна и ему в спину дул прохладный беспокойный ветер. Он принес вести, и вести эти не были приятными. Сейчас перед ним лежал умирающий король. И хотя благодаря артефакту они знали, когда королю суждено умереть, сейчас даже он едва мог сдержать слезы.
Король Герольд Седьмой был немолод, и в последнее время его состояние ухудшалось с каждым днем. Сейчас он лежал, наблюдая за мельтешащими людьми, а когда от их суеты начинала болеть голова, переводил взгляд на исписанный художниками потолок. Однако не мог разглядеть там не прекрасных сказочных птиц, ни голубого неба, ни величественного дракона, что властвовал над безграничным небом. Сейчас перед его глазами простилалась пелена, и с каждой секундой она становилась всё четче.
- Уйдите. – прохрипел король.
Слуги низко поклонились и быстро покинули комнату. На их место пришли советник и не до конца понимающий происходящее юный принц Гейл.
Сорок четыре – отличный возраст. Но моему отцу было больше. – король старался засмеяться, но тут же тяжело закашлял. – Как успехи?
Гривус ответил мгновенно.
- Всё идет к последней фазе нашего плана. Пройдет еще немало лет, но обещаю, к нужному дню я сделаю из вашего сына достойного правителя.
Советник положил тяжелую морщинистую руку на плечо одиннадцатилетнего мальчика, отчего тот едва заметно вздрогнул. Король одобрительно кивнул и улыбнулся. Он смотрел в глаза своего сына и пытался представить взрослого мужчину, который, восседая на троне, решает многочисленные дела.
- Насчет твоего преемника?
- Странствует. Набирается опыта. Когда потребуется, я думаю, он придет, и я ему всё сообщу.
Сын мой, - король взял сына за руку. – На твои плечи выпала тяжелая судьба. К счастью или к горю, она прошла меня стороной. Но королевство, все его жители, судьбы каждого из них в твоих руках. Грив и Дастин помогут тебе, ты не один. Не подведи.
Мальчик кивнул. Он не понимал всего смысла слов, что сказал ему отец, но они отчего-то выжглись в его памяти.
- Пусть Долорем направит тебя. - рука отца похолодела и тяжело упала на кровать. Король закрыл глаза. Его серое лицо побледнело и слилось с цветом его пышной седой бороды.
Ветер защекотал пепельные волосы юного мальчика. Показалось, что он услышал какое-то напутствие, но оно было такое мимолетное и тихое, что мальчик не обратил внимания. В этот день его жизнь изменилась. По детским щекам пробежали соленые капли, и весь мир в его глазах стал нечетким. Как принц, он мог позволить себе оплакивать смерть родного человека. И Гривус, стоя позади мальчика, смахивал такие же капельки с глаз и ругался на порыв ветра, что принес пыль.
Весть о смерти короля быстро дошла до ушей едва ли не каждого на всем материке. Даже со стороны государства эльфов достаточно быстро поступили соболезнования, но юный принц Гейл не придавал этому особого внимания. Его правление всё еще предполагалось как формальное, в то время как за ширмой не последнюю роль будет играть советник.
«Пусть Долорем направит тебя» - ритуальные слова, что передавались от первых королей их потомкам перед смертью. Считалось, что таким образом сам Первых Бог принимает нового короля под свой взор, оберегая его от всякого врага и даруя долгую жизнь и светлый ум. И, хотя Гейл не особо верил в эту легенду, слова отца дали ему хоть долю душевного спокойствия перед трудным временем.
