Она сидела на лавочке около подъезда и пересчитывала мелочь, на коленях лежали старая тканевая кошёлка и потёртый маленький кошелёк. Её сухие морщинистые руки с синими прожилками, дрожащими пальцами перебирали монетки.
"Сорок восемь", - она досчитала мелочь, задумалась. Разменивать последнюю тысячную купюру из-за хлеба и пакета молока не хотелось, до пенсии оставалось ещё десять дней.
"Ладно, сегодня куплю хлеб, а завтра разменяю и куплю молоко",- подумала старушка. Она аккуратно ссыпала мелочь с ладони обратно в кошелёк, положила его в кошёлку, свернула её и крепко зажав в руке, тяжело со вздохом поднялась. По асфальту зашаркали старенькие изношенные сапоги.
Вернувшись из магазина, старушка поднялась в свою квартиру, расположенную на первом этаже обычной пятиэтажки. Жила она одна, муж ушёл давно, не было и шестидесяти, сердце, а детей Бог не дал.
Включив свет в прихожей, присела на табуретку у двери и сменила сапоги на подшитые валенки, полы в квартире были холодные и всё время пахло сыростью. Старушка прошла на кухню, выложила хлеб, припрятала кошелёк с остатками мелочи, села на табуретку около стола, подняла взгляд.
Кухня была маленькая, стены обклеены пожелтевшими со временем обоями в мелкий цветочек, стоял холодильник времён СССР, пара старых тумбочек и навесных шкафчиков, газовая плита была отключена, поверх неё старушка приспособила электрическую плитку.
Всё почти так, как было при муже, кроме электрической плитки. Только всё поистрепалось со временем. Что то менять, обновлять не было ни денег, ни сил.
Старушка встала, подошла к окну. За окном цвёл весенний день, ярко светило солнце, мимо спешили люди. И никому не было дела до одной маленькой, сухонькой старушки.
Вот так одна в скудной обстановке, экономя на всём, тихо доживает свой век ветеран труда с почти сорокалетним стажем работы.