Села рыжая кошка на плетень, умывается. Лапкой вытирает глаза, чтобы они лучше смотрели за мышками. Умывает роскошные усы, чтобы они были еще более пышными и красивыми, потому что с чем же тогда играть маленькому Мишке? Стала вылизывать свой хвостик и застыла от неожиданности. Это что такое?! Что за шум во дворе?
А это налетели воробьи. Жадные, шумные, счастливые, что после интеллигентного Полкана в миске осталось еще много чего вкусного. Копошатся возле него, прыгают, бьются за самые вкусные крошки. Пес на них и не смотрит. Он растянулся около своей будки, сладко закрыв глаза. Полкан всю ночь гонял вокруг дома, охранял, поэтому сейчас может позволить себе просто полежать, отдохнуть. Да и чего это ему гоняться за воробьями? Все равно не догонит. Так он себе лежит да только ухом недовольно ведет, когда они уж очень расшумятся. А еще он ждет, когда же рыжая красавица Маркиза начнет свой ежедневный «концерт». Очень ему нравится, каждый день бы смотрел.
Полкан чуть приподнимает левый глаз, чтобы не упустить из вида ничего интересного. Все, началось.
Маркиза прекратила свой утренний моцион и тихонько, мягонько спрыгнула с забора. На самих подушечках крадется к увлеченным важными делами воробьям и застывает каждый раз, как только ей кажется, что они рассекретили ее коварные планы. Вот так, потихоньку-потихоньку, она почти добралась до таких близких, но недосягаемых воробьев. Полкан делает вид, что он проснулся, зевает так, что становится видна его черная пасть и большие белые зубы. Маркиза понимает, что ее удачный план отведать свежего мясца под угрозой, готовится прыгнуть и ухватить крайнего жирненького воробышка. Она уже приготовилась, тело почти в полете, и тут пес, как всегда, проявил свой характер не в самый удачный момент. Он хрипло залаял на воробьев, на Маркизу, и все кончилось. Ни воробьев, ни Маркизы.
Воробьи, благодарные своему большому «союзнику», уже сидят на старой груше посреди двора, смотрят вниз на сердитую кошку. Та перемахнула через высокий забор в одно мгновение, неласково покосилась на неудачный «завтрак» и гордо ушла, будто ничего не произошло, высоко подняв свой роскошный рыжий хвост. Шла просто царской походкой к кухне, которая летом всегда была открыта.
Что там у нас интересного на кухне? Ага, на столе пока еще ничего нет. Рано еще. Завтракать будут чуть позже, когда Мишка проснется. Маркиза постояла-постояла и подумала, что пора уже маленькому просыпаться. «Вредно долго спать, когда тебе аж целых 2 года, а я голодная», – подумала она и решила действовать. Подошла к приоткрытой форточке, присела, а потом, как струна, одним мягким толчком оказалась в детской комнате.
Мишка сладко спал, подложив обе ручки под щечку. Так сладко спал, что вся подушка была мокрая. Его чуть рыженькие мягкие волосики сбились на один бок, чубчик смешно свалялся, и сам он был такой мягонький и теплый, что грех было не сесть рядышком. Маркиза осторожно прыгнула в маленькую кровать, села у подушки и принялась ласково «тарахтеть». Мальчик перевернулся на другой бок. Через минутку кошка не выдержала и стала трогать лапкой сначала его спинку. Малыш спал богатырским сном. Маркиза перепрыгнула на другую сторону кровати, стала так, чтобы перед лицом ребенка оказался хвостик, и стала осторожно щекотать им носик.
Наконец Мишка проснулся! Он сначала решил было заплакать, но увидел перед собой такой большой и пышный рыжий, как солнышко, хвост, радостно уцепился обеими ручонками в него. Маркиза не стала сопротивляться. Она терпеливо это все сносила почти каждое утро, потому что впереди была большая цель: малыша кормили всегда вкусно, и кое-что из его стола часто перепадало и ей. Мальчик засмеялся, и тогда кошечка мягко спрыгнула с кровати и быстро прошмыгнула в форточку, чем еще больше его порадовала.
Услышав счастливый смех ребенка, в комнату вместе заглянули папа и мама. Мишка сел на кровати, счастливо протянул ручонки к ним и улыбнулся так, что от этой улыбки в комнате словно стало еще светлее.
«Пойдем, мой мальчик, – сказала мама, – я тебе вкусную кашку сварила. Хочешь?» Сыночек весело махнул головой, и отец, радостно гогоча, «повез» его на себе умываться. Маркиза тоже зашла в ванную комнату, с интересом наблюдала за тем, как мальчик умывается. Водой. Бр-р-р-р! Она никак не могла понять, почему отец просто не вылизывает своего сыночка, как когда-то ее вылизывала мама. Капля воды упала на пол, и кошка лапкой тронула водяной шарик. Фу, мокро! Неприятно! Какие же эти люди странные!
Мишку вытерли большим пушистым полотенцем, принесли к столу. Вручили именную ложку, насыпали теплой ароматной кашки, такой вкусной, что один только ее запах сводил с ума Маркизу. Она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, пока ел маленький хозяин, заглядывала на стол и ждала, когда уже закончится эта экзекуция. Дождалась. МНЕ НАСЫПАЛИ КАШКУ! Маркиза, радостно мурлыча, в одну секунду оказалась возле своей мисочки с нарисованной серой кошкой на дне и, как всегда, очень удивилась, что каша так быстро исчезла. Может, кто-то ей «помог»? Оглянулась вправо-влево, взглянула на Полкана, сидевшего во дворе, поняла, что никто в «исчезновении» кашки не виноват. Медленно долизала то, что осталось по бокам миски и вышла из кухни. Теперь там нечего делать до обеда.
Села напротив Полкана (знала, что это его очень раздражает), стала прихорашиваться и умываться. Взглянула на себя со стороны и подумала, что она, когда сытенькая, ничего так кисуля. Выгнула спинку, проверила каждую лапку, коготок, сложила удобно хвост и села недалеко от собаки. Греться на солнышке.
А что Полкан? Он закрыл глаза, чтобы не видеть этого «издевательства», но все прощал этой рыжей затейнице, потому что завтра утром снова будет тот самый концерт, ради которого он готов терпеть все.