Вообще-то я не склонна верить в существование всевозможных потусторонних явлений, и в вещие сны совсем не верю, но сегодня, внезапно проснувшись в пять утра, ощутила в душе самый что ни на есть сверхъестественный ужас...
Немного предыстории
Как и у всякого ребенка, у моего сына начался тот самый "трудный" переходный период, когда уже хочется быть самостоятельным, не слушать мать, не выполнять домашние задания, считать грубость и хамство нормой, а мнение родителей - пустым местом.
Вот и вчера мы сильно повздорили из-за его поведения, и в результате этой ссоры я приняла решение отобрать у него телефон и запретить подходить к компъютеру, ибо другие методы воспитания на него давно не действуют.
Ночь
Я всё бежала и бежала за сыном с намерением вернуть его домой, ведь было уже довольно поздно для прогулок, но никак не могла догнать. Случай, на самом деле, обыкновенный для ночного кошмара, поэтому я не особенно переживала, ведь в них я давно уже спец.
В какой-то момент я потеряла его из вида и в тот же миг оказалась на до боли знакомой дороге - дороге к бабушкиной деревне.
Вечерние сумерки сменились ярким полуденным солнцем, широкие поля радовали глаз, черный лес на линии горизонта манил своей прохладной тенью, где-то высоко над головой весёлой трелью заливалась маленькая серая птичка. В душе воцарился мир и покой...
Волк и собака
Точно знаю, что в другом, давно уже позабытом мною сне, брат рассказывал мне, как на бабушкиного пса Джека напала стая волков, и он один, безо всякой помощи от неё отбился. Увидев теперь на обочине мёртвую собаку с головой волка в застывшей пасти, не была удивлена или испугалана. Лишь подумала отвлечённо: "Странно, я думала, что пёс выжил". Но дорога вела меня дальше, и вскоре я совсем перестала об этом думать.
Почти у самой деревни, возле ручья, что разделял огороды местных жителей и колхозные поля, я увидела стайку смешных маленьких темно-рыжих собачек. Во сне это были лисы, хотя твердо была уверена, что это не так. Мне очень хотелось сфотографировать их, но верткие животные никак не хотели смотреть в объектив, и я отступилась: в конце концов, меня ждала бабушка.
Бабушка
В бабушкином доме всё было как прежде: на кухонном столе красовался большущий пирог с творогом, на окнах колыхались от еле заметного ветерка белые занавески с ярко-оранжевыми цветами, на подоконниках стояли горшки с неизменной красной геранью, а в большой комнате старенький телевизор транслировал стопиццотую серию очередного бразильского сериала. Но что-то определенно было не так...
- Саша?! - с удивлением обнаруживаю я своего сына сидящим рядом с бабушкой, деревянными лопатками методично разделявшей на волокна мясо для холодца, - Ты что тут делаешь, я же сказала тебе идти домой!?
- А я не хочу! - с вызовом ответил мне он, и мне совсем не понравился его взгляд: холодный, колючий, неродной...
Я замахнулась и попыталась ударить его по щеке, хоть никогда в жизни этого не делала прежде. Мне было страшно от того, что я творю, но ещё страшнее - от того, что я никак не могу по нему попасть и сатанею от этого всё больше и больше.
- Хватит, - тихо сказала бабушка, - Саша, поди, в маленькой комнате поиграйся, а мы тут с мамой твоей поговорим.
Крест
Мгновенно встав со стула, сын пошел прочь, и этому я тоже не удивилась, ведь мою бабушку слушались все, несмотря на то, что она никогда ни на кого не повышала голоса. Да, это той старой закалки человек, красноречивого взгляда которого было вполне достаточно. Но то, что произошло дальше, я вижу перед своим внутренним взором до сих пор.
Отойдя от нас на некоторое расстояние, сын сложил указательные пальцы обеих рук так, будто бы изображая крест, направил его бабушке в спину, а потом быстро выбежал из комнаты. Лицо его при этом исказилось гримасой неприкрытой, какой-то даже нечеловеческой злобы.
Утро
На этом я и проснулась. Лицо и подушка были мокры от слёз, часы показывали ровно пять.
И всё бы ничего, сон закончился, в окно заглядывает ласковое солнышко, поют птички, муж сопит рядом, дети - в соседней комнате, вот только...
Бабушка моя умерла несколько лет назад, а живые не должны ходить к мёртвым... Мне страшно.