Я молча кивнула и вышла из класса. Сердце колотилось где-то в горле. Я думала, что готова, думала, на этот раз меня не обмануть, но встала на те же грабли, что и вчера.
Я двинулась вниз по лестнице с третьего на второй этаж. У подножия лестницы меня уже ждали. Их было трое. Этих парней я прежде не видела. Но их улыбчивые лица не обманули меня, я быстро развернулась и бросилась прочь. Парни кинулись за мной.
Хотела вернуться в класс, но в коридоре стоял еще один парень, и я побежала в другую сторону. Да и чего толку было возвращаться в класс без сумки.
Троица, преследующая меня, разделилась. Но я неслась так, словно от этого зависела моя жизнь, и парни отстали.
Я же не могла остановиться и, не заметив выходящего учителя из кабинета, сбила его с ног. Мужчина лет сорока сразу же вскочил с пола и возмущенно уставился на меня, а парни, выскочившие из коридора, поздоровались с учителем и, на ходу пояснив: «Опаздываем на урок», смылись.
– Вам никто не говорил, что бегать в школьных коридорах запрещено? – процедил учитель, отряхивая брюки.
– Простите, – я все еще сидела на полу, – меня преследовали.
– Неужели? Почему вы не на уроке?
– У меня украли сумку, я пошла искать ее, но парни побежали за мной и… – Я замолчала, поняв, что все это звучит бредово.
Учитель покачал головой.
– Идите на урок.
– Хорошо. – Я поднялась. Больше на пути мне никто не встретился. Я без особой надежды заглянула в кабинет физики, и, к моему изумлению, сумка оказалась на крючке моей парты. Я извинилась перед учительницей за вторжение и, забрав сумку, удалилась. Но в коридоре сразу заглянула в сумку. Все оказалось на месте.
После я вернулась на урок. У меня в голове не укладывалось: неужели я действительно забыла сумку?
Ответ нашелся очень скоро. На следующем уроке, когда я открыла тетрадь по алгебре, все страницы были свернуты в треугольные секретки.
Открыв первый, я увидела надпись: «Я – жирная», в следующем была надпись: «Я – уродливая», в третьем «Я – безвкусно одетая», в четвертом: «Я – глупая», в пятом: «Я никому не нравлюсь»… Дальше я разворачивать не стала, хотя там еще восемь «признаний» оставалось. И конечно, когда учительница вызвала меня к доске решить пример, я стояла красная от стыда, с сильно колотящимся сердцем, вообще не соображая, что говорит мне учительница. Я видела перед собой десятки гадких улыбок, слышала неприятный шепоток, от которого у меня волосы на затылке вставали и по спине пробегали мурашки.
Учительница отправила меня на место, посчитав, что я еще не адаптировалась.
После урока я вырвала испорченные страницы и, разорвав, выкинула в туалете.
В столовой я купила чай с булочкой и села за самый дальний столик. Но меня и там достали, проходивший мимо парень бросил мне в кружку кусок земли из цветочного горшка и пошел себе дальше как ни в чем не бывало.
Я не выдержала, вскочила, выплеснула испорченный чай ему в спину и поставила пустую кружку на стол.
Парень посмотрел на меня, слово не понимал, за что я с ним так поступила. И как назло, мимо с подносом шел учитель, которого я сегодня уронила. Он видел, как я плеснула в парня чаем, и строго спросил:
– В чем тут дело? Опять вы?
– Он испортил мой чай! Бросил в него землю!
Парень потрясающе разыгрывал невинность, хлопал глазами, переводя взгляд с меня на учителя. Наконец, он пробормотал:
– Я впервые в жизни вижу ее. Какая еще земля?
Учитель взглянул на сидящих рядом девчонок из моего класса.
– Девочки, вы видели…
Одна из них охотно закивала.
– Он шел мимо, а она вылила на него свой чай!
– Но он правда бросил мне в чай землю!
Девчонки покрутили пальцем у виска. А парень снял мокрую толстовку, оставшись в футболке.
Я понимала, что мне не верят, но не хотела сдаваться.
– У меня есть кружка, наверняка там на дне будет земля. – Я повернулась к столу, чтобы взять кружку, но ее не было на месте. А дежурная девочка с подносом, на котором стояли грязные кружки, уже удалялась в сторону буфета.
Я показала на дежурную:
– Она забрала мою кружку!
Учитель смотрел на меня хмуро, наконец, он сказал:
– Извинитесь перед Лешей, и будем считать инцидент исчерпанным.
– Но я… – Мне хотелось плакать от несправедливости, но я крепко сжав зубы, произнесла: – Извини, Леша.
Он кивнул.
– Да ничего, со всеми бывает.
Мне хотелось заорать во все горло. Они все были против меня. Не знаю, как мне хватило терпения сесть за столик и под насмешливыми взглядами дожевать булочку.
Я достала телефон, чтобы хоть как-то успокоиться. И обнаружила, что в столовой работает сеть вай-фай.
Я подключилась и обнаружила сообщение от Лиса.
Он интересовался: «Как дела?» Мне так хотелось с кем-то поделиться, что я быстро, чтобы не передумать, напечатала:
Tef: «Привет! Дела – ужасно! В школе меня ВСЕ ненавидят!»
LI$: «О-о-о… так быстро? Ты полна сюрпризов!»
Tef: «Меня избили, надо мной издеваются, меня подставляют. Я не знаю, что делать!»
LI$: «Попробуй хоть с кем-нибудь подружиться!»
Я вспомнила про Лию, и на душе стало полегче.
Tef: «Есть одна девчонка. Она единственная там нормальная!»
LI$: «Вот и прекрасно. Общайся с ней. А остальные… привыкнут!»
Tef: «Легко говорить. Не тебе в мужском туалете натянули на голову мешок».
LI$: «Да уж…»
Tef: «У тебя никогда не было проблем в школе?»
LI$: «Нет. Я нравлюсь людям!»
Tef: «Ну конечно! Ты наверняка неотразим! А я вот тоже думала, что нравлюсь людям! Но сегодня я столько узнала о себе…»
LI$: «И что же ты узнала?»
Tef: «Да всякие гадости!»
LI$: «Я люблю гадости! ☺»
Tef: «Мне пора на урок!»
LI$: «Так нечестно! Ты не сказала, какие гадости!»
Tef: «Ну, держи на затравку: Я толстая! Так все говорят с тех пор, как я приехала!»
LI$: «А ты этого раньше не замечала?»
Tef: «Что?? Нет! Не замечала! Спасибо, блин, что утешил! Вы все такие тактичные в своей культурной столице!»
Я убрала телефон и пошла на урок. Последние три урока прошли без происшествий, только когда уходила, какой-то парень шлепнул меня по попе и нагло предложил:
– Погуляем, рыжик?
Я не ответила и выскочила из школы. До квартиры отца я добралась на метро за 10 минут.
Пообедала яичницей с чаем и пошла делать уроки. Задавали в гимназии много, куда больше, чем в родной школе.
Мне позвонила мама, сообщившая, что прекрасно устроилась и у нее все хорошо. У меня язык не повернулся сказать, будто у меня все плохо, и я соврала, что с отцом лажу, в школе меня приняли хорошо, школа мне нравится.
А что мне оставалось? Если она в Англии, а я здесь? Конечно, я могла попросить материнского совета. Но сомневаюсь, что он оказался бы полезен.