Весной 1920 года, после боёв у Ростова, в которых победу, как известно, одержали красные войска, стало ясно, что перелом в Гражданской войне уже произошёл. Это понимание было присуще и казакам, и, конечно, воодушевлённым красноармейцам, преследовавшим донские части по землям Кубанского войска. После тяжёлого пути от Ольгинской до Новороссийска, а затем по морю до Крыма, личный состав гундоровского полка был расквартирован в маленьком курортном городке Саки. Жители курорта встретили казаков нерадушно. Да и о каком радушии могла быть речь, если в Крыму с конца 1919 года остро ощущался недостаток продовольствия, а точнее, почти что голод. Цены в Крыму были намного выше, чем на Дону. Но самое главное, что размер денежного жалования и у казаков, и у офицеров, оставался почти неизменным не по количеству выдаваемых денежных знаков, а по покупательной способности все годы Гражданской войны. Вот как об этом вспоминал через три года, уже находясь в эмиграции, один из очевидцев тех событий: «Цены на жизненно важные продукты стали расти с головокружительной быстротой. Первое время войскам ввиду не налаженности довольствия пришлось влачить жалкое, полуголодное существование, получая 1-2 фунта тёмного хлеба в сутки и никакого приварка. Правда, немало было и таких счастливцев, которые приехали в Крым с большими суммами бумажной валюты, приобретённой разными легальными и тёмными, нелегальными путями и (они) жили здесь отлично. Ни в чём себе не отказывая и совершенно не считаясь с ценами. Более сносно жили казаки и офицеры, расквартированные по частным квартирам, где они кое-что из продуктов могли достать за деньги у своих хозяев и хозяек, чего нельзя купить на рынке ввиду наступившего кануна Пасхи. В худших условиях оказалось офицерство, не получившее назначение при распределении командных должностей, выделенное в особую офицерскую сотню и не имевшее в своих карманах ни гроша. Эта сотня была расквартирована в здании земской грязелечебницы, в парке с фонтанами и чудным видом на озеро и массой зелени. Природа была безукоризненно хороша. Но все эти прелести мало привлекали внимание голодного человека. Единственным питанием большинства офицеров сотни состояло в куске тёмного интендантского хлеба и одного-двух фунтов хамсы (маленькой солёной рыбёшки, небезызвестной каждому казаку-беженцу в Крыму, просидевшему на ней два, три, а то и более, месяцев). И вот гундоровцы, младшие офицеры, в светлый день Пасхи 1920 года и разговелись этой хамсой и тёмным хлебом».
Как ни парадоксально это звучит, но казачьи офицеры и рядовые казаки рвались на фронт за пределы Крымского полуострова. В действующей армии были в достатке оружие и обмундирование, достаточно сытное довольствие, на которое с начала военных действий никто уже не жаловался и возможность отличиться в боях. Даже эти бои поначалу, как и осенью 1918 года, могли показаться лёгкой прогулкой.
Участие Донского гундоровского георгиевского полка в боевых действиях в Северной Таврии можно условно разделить на три этапа: первый – это выход из Крыма и продвижение в сторону Области Войска Донского (апрель-июнь 1920 года), второй - это активные бои с корпусом Жлобы и другими красноармейскими частями у селений Верхний Токмак и Черниговка (июль-август 1920 года), и завершающий этап представлял собой отступление в Крым и далее ускоренные марши до мест эвакуации на черноморском побережье (сентябрь-октябрь 1920 года).
Как только прошли пасхальные празднества 1920 года, по приказу нового Главнокомандующего Русской армии - генерал-лейтенанта Врангеля Петра Николаевича началось выдвижение войск к Перекопу и подготовка к новому походу, только теперь не на Москву, а кружным путём на Дон и Кубань. Впереди был поход в Северную Таврию. Так в те времена называлось географическое пространство от побережья Азовского моря на востоке и до реки Днепр на западе.
Генерал-лейтенант Гусельщиков Андриан Константинович был назначен начальником 3-й Донской дивизии, в которую входил также Донской гундоровский георгиевский полк. Настроение в полку было боевое. Все рвались на Дон, домой, к семьям. 22 апреля (5 мая) 1920 года в дивизию пришли одно за другим два распоряжения: «Все перемещения чинов и передачи винтовок в связи с предстоящим выходом частей дивизии на фронт должны быть закончены к вечеру 24 апреля 1920 года».
«Необходимо выдвинуть части донского корпуса в резерв главкома. Атаман приказал в самом срочном порядке привести в боеспособное состояние и быть готовыми к выступлению 18, гундоровский и стрелковый полки. Для чего немедленно передать в эти полки все наличные в дивизии винтовки из других полков и, кроме того, из второй дивизии передать все русские винтовки в гундоровский полк».
В конце апреля 1920 года начались боевые действия в Северной Таврии. Гундоровцы под началом своего бессменного лидера, генерала Гусельщикова А. К. прошли маршем с незначительными боями до селения Верхний Токмак. Именно здесь разразились впоследствии основные сражения. Их хронология выглядит так. С 16 по 21 июня 1920 года в Северной Таврии разгорелось сражение с корпусом товарища Жлобы (Дмитрия Петровича). Так, именно товарищем, с первых боёв восемнадцатого года в донесениях величали Жлобу, впрочем, не только его. Донской гундоровский георгиевский полк в составе 3-й Донской дивизии воевал в самой гуще боёв в районе населённых пунктов Верхний Токмак - Черниговка - Семёновка.
Боевые действия 2-го конного сводного корпуса 10-й армии красных войск под командованием товарища Жлобы Д. П. предварялись эмоциональным обращением к красноармейцам. Во вступительной части этого обращения казаки были названы тёмными нагаечниками и прислужниками свергнутого царизма. А далее боевые призывы звучали так: «Острой сталью, пронзительной пулей и крепким революционным духом сметите окончательно последний оплот российский контрреволюции, белую шаткую и слабую кавалерию! Дайте возможность отпраздновать Всероссийскую Коммунистическую тризну по павшим героям-борцам на костях подохшей контрреволюции! Руби, рази, подрывай, жги, уничтожай, захватывай военную добычу!»
16 июня 1920 года конница Жлобы начала усиленно теснить донцов и с тяжёлыми арьергардными боями 3-я донская дивизия была вынуждена отходить. На рассвете 17 июня 1920 года 3-я донская дивизия располагалась на фронте в районе деревни Астраханка, держа связь с корниловской дивизией. Конница товарища Жлобы постоянно атаковала донцов. Попытка войск, которыми руководил Гусельщиков, перейти в контратаку успеха не принесла. Перелом наступил 20 июня 1920 года. Об этом позднее вспоминал генерал Врангель: «Едва забрезжил рассвет, как на фронте 3-й донской дивизии завязался встречный бой. Перешедшие в наступление донцы встретились с наступлением красных. 3-я донская дивизия с трудом удерживала свои позиции. Я телеграфировал начальнику 3-й донской дивизии генералу Гусельщикову, требуя удержания во что бы то ни стало линии Астраханка - Варваровка, дабы дать возможность 1-му армейскому корпусу выйти во фланг и тыл врага. Благодаря донцов за блестящую работу последних дней, я выражал уверенность, что они выполнят свой долг».
Казаки под командованием генерала Гусельщикова оправдали надежды и сумели сдержать натиск красной конницы. Воспользовавшись ситуацией, войска барона Врангеля П. Н. навалились всей своей концентрированной мощью. В бой были рискованно брошены почти все наличные силы белых: бронепоезда, броневики, авиационные отряды, мобильные отряды конницы. Лучшей иллюстрацией того, что происходило в Северной Таврии в те дни, служат воспоминания самого барона Врангеля П. Н.:
«Атакованные с фронта и фланга и поражаемые метательными снарядами нашей воздушной эскадрильи, массы красной конницы смешались и бросились бежать в разных направлениях. Большая часть, до двух дивизий, во главе с самим Жлобой, прорываясь на северо-запад, бросилась на Гальбштадт и Большой Токмак, но здесь была встречена резервами 13-й пехотной дивизии и бронепоездами, в упор расстреливавшими беспорядочно метавшиеся толпы красных кавалеристов. Жлоба бросился на юг, но здесь вновь попал под удар дроздовцев. Последние, частью сев на повозки, преследовали противника, перехватывая ему дорогу и расстреливая в упор из пулемётов.... Передовые части конницы генерала Морозова и донцов долго преследовали остатки разгромленного противника, бегущего на Черниговку. Красные кавалеристы уже не оказывали никакого сопротивления. Многие бросали загнанных коней и разбегались по хуторам и балкам...»
В очерках боевых действий 2-й кавалерийской дивизии имени Блинова те, не лучшие для Красной армии дни, описывались так: «Дивизия вела бои с 25 июня 1920 и до конца июня 1920 года под селом Черниговка с дивизией генерала Гусельщикова, нанеся ему удары на Верхний Токмак и Стульнево. Комкор (Жлоба) отдал приказ (двигаться) через колонию Горшад и Вольдгейм на станцию Стульнево. В 21 час все в панике бросаются в указанном направлении и прорываются в районе Большой Токмак и Черниговка. Рейд корпуса Жлобы закончился его полным разгромом».
Корпус Жлобы, оказавшись в районе Верхний Токмак, Черниговка, Стульнево, был зажат со всех сторон белыми войсками, в том числе и дивизией генерала Гусельщикова, в которую, как всегда, входил гундоровский полк. Он как раз и находился в самом пекле того знаменитого боя на позициях у Черниговки и Большого Токмака. В пасхальном выпуске рукописного журнала «Донец», который издавался на острове Лемнос в 1921 году, можно найти подробные воспоминания казачьего офицера есаула Золотова Николая Васильевича, которые озаглавлены так: «Первый бой с конным корпусом Жлобы».
«Это было 15 июня 1920 года в Северной Таврии, под селом Верхний Токмак. Беспрерывные бои, бессонные ночи, громадные переходы по 30-40 вёрст за одни сутки сильно утомили бойцов. Последнюю ночь перед описываемыми событиями, ввиду тревожного положения, а также под влиянием слухов о появлении конного корпуса Жлобы, пришлось провести в степи без сна. Разведка донесла, что на северо-западной окраине села Верхний Токмак показался разъезд красных при двух пулемётах. Высланный взвод казаков на подводах при одном пулемёте, тотчас же выбил противника из деревни и преследовал его на расстоянии 5-6 вёрст. Наступила решительная минута. Уже передовые эскадроны красных приблизились к деревне Черниговка шагов на 200-300. Уже ясны были сияющие физиономии красных, предвкушавших поживиться хорошим обмундированием белых. Дальше медлить было уже нельзя. Короткая команда - и дружный залп сотни винтовок сухим треском прорезал воздух. Затем ещё и ещё. В рядах красных произошло смятение. Но следующие эскадроны грозною лавиной накатывались на передних, и всё это вновь и вновь неслось вперёд. К этому моменту левая обходная группа красных уже вскочила в деревню и неслась во весь опор по улице во фланг батальона. Но благодаря хладнокровию и распорядительности одного из командиров сотен моментально был повёрнут один взвод в нужном направлении, и противник был встречен ружейным и пулемётным огнём в упор. Не ожидая такого сопротивления, противник растерялся и быстро повернул назад, оставив на месте много убитых и раненых.Казаки не преминули воспользоваться красноармейскими лошадьми и, вмиг превратясь в кавалеристов, уже с радостными криками «Ура!» стали преследовать красных. Около деревни Черниговка, как раз на том месте, где были растерзаны 47 казаков, сражавшихся до последней минуты, заботами казаков Донского гундоровского и 7 Донского казачьего полка начдивом 3 дивизии генералом Гусельщиковым был воздвигнут над братской могилой памятник. На нём надпись: «Здесь погребены тела 40 донцов, взятых красными после неравного боя в плен и замученных ими 16 июня 1920 года. На другой стороне обелиска было: «Спите орлы боевые» и внизу: «Сослуживцы гундоровского и 7 донского казачьих полков».
(Примечание: несоответствие количества погибших и захороненных у села Черниговка ни в одном в архивном источнике не объясняется).
Уже в первых боях в Северной Таврии с обеих сторон стали появляться пленные. Опросные листы захваченных в плен казаков говорят о многом.
Однако во время работы в Российском государственном военном архиве я не нашёл ни одного опросного листа пленных из гундоровского полка. Получается, что их просто не было. Не отвечать на простые вопросы они не могли. А даже если бы и молчали, то остались бы пустые опросные листы только с фамилиями и другими установочными данными. Но ничего этого нет. Значит, либо не брали в плен, либо не сдавались.
А вот из соседнего 7-го Донского казачьего полка были пленные и достаточно разговорчивые. В штабе кавалерийского корпуса Жлобы был опрошен Дмитрий Брызгалин, которого захватили в плен 2 июля 1920 года. Воевал он в 7-й сотне 2-го батальона 7-го казачьего полка 3-й Донской дивизии. «Прибыл из города Саки. В полку было 8 пулемётов и в сотнях насчитывалось от 70 до 120 сабель. Казак рассказал, что командовал 7 Донским казачьим полком генерал-майор Курбатов Анатолий Андреевич, комдивом был генерал Гусельщиков Андриан Константинович, корпусом командовал генерал Абрамов (Фёдор Фёдорович). В состав дивизии, по его словам, входили 7, 8 и 18 полки, а также гундоровский полк. Справа фронт занимала 2 донская казачья дивизия. Местом дислокации 7 полка, так же как и гундоровского, было большое село Черниговка».
Другой допрошенный казак из этого же 7-го Донского казачьего полка, Сметанин, сказал, что «…в бою 28 июня 1920 года генерал Гусельщиков был ранен. На вопросы о численности соседних частей он доложил, что в гундоровском полку было 3 батальона, 9 сотен и сказал, что и все остальные полки примерно того же состава, но разной численности.
В сотнях было по 7-8 офицеров. Настроение 7 полка неблагонадёжное. Патронов мало. За потерю 1 патрона – штраф 50 рублей. Казакам довольствия выдавали мало».
И тут же приводятся противоречащие данные, но уже в виде разведсводки, разосланной в красные части 11 июля 1920 года и других сведений из опросных листов пленных: «Настроение солдат бодрое, казаки стремятся на Дон. Говорят, когда придут на Дон, тогда и ясно будет, что делать дальше. Комсостав, офицеры-станичники и из урядников уверены в победе. В районах расположения частей развешаны прокламации за подписью Врангеля о переходе земли в руки её обрабатывающих. Слышали, что была объявлена мобилизация, но потом отставлена. Отношение солдат к населению хорошее».
Другая разведсводка, поступившая в штабы красных полков, на девять часов утра того же дня, 11 июля 1920 года, содержала такие сведения:
«По показаниям пленных, взятых в боях у Гнаденфельд из 7 и 8 донских полков, захваченным в плен красноармейцам было предложено вернуться в тыл Красной армии с целью сообщить о хорошем отношении к пленным в белой армии. Выполнившим задачу и вернувшимся обратно было обещано денежное вознаграждение и георгиевский крест 1 степени».
Судя по другим донесениям и сводкам, желающих совершить такие опасные гастроли между тылами воюющих войск не нашлось. Хотя отношение к пленным в боях в Северной Таврии и в Крыму и с белой, и с красной сторон уже изменилось. В живых оставались даже те, кто прежде такого счастья не удостаивался. Вот что поведал в своих воспоминаниях латыш П. Я. Плаудис, бывший боец красной интернациональной бригады, против которой воевал гундоровский полк: «Один из белогвардейских офицеров, подойдя к нашей группе, приказал выдать коммунистов, комиссаров и командиров. Ответа не было. Вся группа молчала… Если уж умирать, так умирать всем вместе…
Так же поступили и венгры. После короткой паузы белогвардейцы повторили приказ: «Комиссары, коммунисты, командиры - три шага вперёд!». Никто не шевельнулся. Царила полная тишина. Выдержав изрядную паузу, офицер контрразведки визгливым голосом закричал: «Кто укажет коммунистов, комиссаров, командиров – дарю жизнь!».
Такого подлеца среди нас не оказалось».
То, что интернационалистов не расстреляли там же, и всех подряд, объяснялось не только стремлением белогвардейского командования продемонстрировать свою гуманность. В пропагандистских целях пленных латышей провели и провезли по всему Крымскому полуострову. Везде рядом с их группой прикрепляли плакаты, на которых было написано, что конвоируемые – это телохранители Ленина. По замыслу белых агитаторов, это должно было свидетельствовать об отсутствии сил и резервов у Красной армии, поскольку с охраны Кремля и, непосредственно советского правительства и его главы - Ленина Владимира Ильича, были сняты последние остатки наиболее преданных большевистским вождям латышских стрелков.
Командование Донского корпуса принимало меры к тому, чтобы бесчинства в отношении пленных красноармейцев пресекались в самом зародыше. В распоряжении по Донскому корпусу № 208 от 27 августа 1920 года говорилось: «Во время боёв 24 и 26 августа 1920 года замечено, что казаки… раздевали захваченных в плен красноармейцев. При проводе военнопленных через деревни нерадивые казаки били красноармейцев. Среди красноармейцев не было строевого элемента, а разные нестроевые коноводы, не принимавшие лично участия против нас в боевых действиях. Путём бесед и приказаний разъяснить всем казакам и солдатам, что взятые в плен красноармейцы в ближайшее время будут сражаться с красными в наших рядах, что в наших же интересах для уменьшения потерь казачьей крови, увеличивать число бойцов из красноармейцев. Конвоиры обязаны доставить военнопленных в лагеря в том виде, в каком они принимались в плен, ни разувания, ни раздевания, не должно быть и они должны быть везде прекращены. Конвоиры при сдаче военнопленных должны получать расписки с указанием, сколько сдано красноармейцев и сколько на них сдано шинелей и обуви».
Третий, завершающий, этап вооружённой борьбы в Северной Таврии можно проследить по оперативным сводкам и распоряжениям штабов белой армии, поступавшим в гундоровский полк:
«1 (14) сентября 1920 года. Генералу Гусельщикову, (приказано) активно оборонять Б. Токмакский район. Завтра, 2 сентября 1920 года, перед рассветом уничтожить Черниговско-Семёновскую группу красных и к 12 часам 2 (15) сентября выйти на линию ст. Бельманка - Семёновка Северная.
9 (22) сентября 1920 года генералу Гусельщикову приказано передовыми частями занять для активной обороны участок Гуляй Поле - Гайчур для отражения атак махновских банд.
12 (25) сентября 1920 года генералу Гусельщикову приказано уничтожить Фёдоровскую и Цареконстантиновскую группы красных, сосредоточившихся на ночлег главными силами в районе Гайчур.
12 (25) сентября 1920 года перехватить конницей Волновахскую железную дорогу в районе станции Розовка и в районе Гуляй Поля. Оставить в ней один пеший полк с конной сотней и батареей, возложив на него задачу прикрыть Пологский железнодорожный узел.
13 (26) сентября 1920 года генералу Гусельщикову частью сил неотступно преследовать красных, отходящих в восточном направлении, вплоть до станции Ново-Николаевское. Задача – окончательно уничтожить разбитую часть противника.
26 сентября (10 октября) 1920 года генералу Гусельщикову принять меры к недопущению конницы противника из района Бердянское в район Верхний Токмак и разбить эту группу.
28 сентября (11 октября) 1920 года (командиру бригады) генералу Коноводову (7, 10 и Гундоровский полки, с имеющимися при них батареями) в 6 часов утра выступить из мест теперешней дислокации и перейти к деревням Воскресенское и Пологи. Задача бригады - не допустить продвижения противника через Пологи и Воскресенское с северо-востока.
28 сентября (11 октября) 1920 года генералу Гусельщикову иметь в виду, что, по только что полученным сведениям, дроздовская дивизия разбила 23 дивизию красных, захватив при этом 800 военнопленных и 6 орудий.
29 сентября (12 октября) 1920 года генералу Гусельщикову выступить на гуляйпольскую группировку красных, имея цель совместно с Дроздовским запасным полком уничтожить её.
2 (15) октября 1920 года генералу Гусельщикову прикрывать Лиховское направление и не допустить, чтобы противник ударил в правый фланг Дроздовской дивизии».
На полях сражений в Северной Таврии и в районе знаменитого села Гуляй Поле можно было увидеть удивительную картину, когда над боевыми порядками на ветру развевались сразу три похожих знамени. Дело в том, что у дроздовцев, гундоровцев и махновцев была одинаковая боевая эмблема, так называемое «адамово яблоко», череп со скрещенным под ним костями. Удачи, как стало известно позже, никому эта эмблема не принесла, а вот страху противникам добавляла, это совершенно точно.
Всю вторую половину октября 1920 года белые полки откатывались в Крым, а затем до самых портовых городов, где их ждала посадка на корабли и тяжелый морской переход в Турцию, в Константинополь.
Так для казаков Донского гундоровского георгиевского полка закончилась Гражданская война, в которой они беспрерывно воевали более двух с половиной лет.