Доктор Хольмберг говорит, что я должна описать свою тревогу. Первое, что приходит в голову – это большая чёрная бесформенная клякса. Я однажды брызнула чернилами на холст и долго наблюдала, как стекают капли, вырисовывая силуэт. Получилось нечто с длинными руками и очень большой головой. В своих фантазиях я зашла настолько далеко, что одушевила образ и дала ему имя. Форма.
Я помню, как часами наблюдала за сигналами маяка. Для нас мир погрузился во тьму и только эти сигналы с периодичностью в несколько секунд давали надежду на то, что в конце все пройдет и нас снова вернут к обычной жизни. Я смотрела как стирается берег и представляла, как из волн выходит Форма. Огромная и сгорбленная сущность неспешно движется мне навстречу, волоча руки по земле. Этот путь в пятьдесят метров казался вечностью. Сначала оно шло, но не приближалось. Однако через несколько дней Форма доходила до крыльца. У него не было лица, но мне казалось, что оно смотрит на меня. Меня это не пугало, я, напротив, ждала, когда оно придёт. Это приносило спокойствие. Я думала, что однажды оно просто возьмет меня в свои объятия и я растворюсь, потеряюсь, утону в нём как птица, случайно попавшая в шторм. Как гигантская волна оно должно было накрыть меня с головой. Тем не менее, оно просто стояло под промозглым дождём на крыльце и молча наблюдало за мной. А стоило мне только отвести взгляд – и вовсе пропадало. Доктор Хольмберг был весьма обеспокоен этой фантазией. На мой взгляд, он придавал этому слишком большое значение. Конечно, он же не провел всю зиму на острове! Я бы на него посмотрела, наверняка не обошлось бы без психоза. Я-то знаю, что его спокойность показательна, а в душе он такой же сумасшедший, как и мы все. Ладно, я это зря, ведь он наверняка попросит прочесть эти записи, будет неловко.
#полярная ночь
полина закревская
