Рад вас приветствовать на своём канале. Сегодня мы затронем достаточно известную и мало освещённую тему, связанную с участием Итальянских войск в боях на восточном фронте, тем самым, положив начало новой рубрике данного канала. Конечно, свет увидел много работ, посвященных данной теме, однако, мало где можно найти воспоминания самих участников боевых действий, кто-то пишет, что их вообще нет, очевидно, эти люди просто не искали. Нашим героем станет Марио Ригони Стерн, сержант 8 Итальянской армии, которому удалось пережить весь ужас минувших дней.
Начнём с небольшого экскурса в историю. 8 Итальянская армия или же, сперва - "Экспедиционный Итальянский корпус", отправленный Муссолини на территорию России по причине необъятных аппетитов нового фашистского правительства. Расчёт был простым. Война в России скоро закончится, неужели всё достанется немецким товарищам? С данными мотивами, корпус, не успев как следует снабдить оружием, нужным обмундированием, отправили на восточный фронт, в триумфальном настроении. Политики Италии были довольны, теперь им достанется кусок от большого торта. Однако, хорошее расположение духа держалось недолго. Будет время, когда Муссолини и его окружение схватится за голову, ошибки недавнего прошлого отпружинят, и нанесут тяжелый, непоправимый удар, стоящий десятки тысяч жизней новоиспечённой армии. Немного статистики. В июле 1941 года численность корпуса составляла 62 тысячи военнослужащих. Однако, на момент сентября 1942 года, его доукомплектовали до 230 тысяч. К ноябрю прибавилось примерно 5 тысяч военнослужащих, теперь корпус именовался 8 армией.
К сожалению для солдат, правительство не особо заботилось об их вооружении. Можно было встретить комичные случаи, когда офицерам не выдавали положенные им по штату пистолеты, винтовки же были для них запрещены. Выход нашёлся, их снабжали гранатами производства "Бреда", возможно, держа в уме образ грозных итальянских штурмовиков, периода Первой мировой войны, которые шли в атаку на вражеские траншеи, облачённые в кирасы, с кинжалами, зажатыми в зубах и гранатами. В общем, подводя итог, мы получаем 235 тысяч сомнительно вооруженных солдат. Не отрицаю, что немцы могли помогать своим братьям по оружию в вопросах снаряжения. Кстати говоря о немцах, они смотрели на Итальянцев не слишком одобрительно, поручая им второстепенные задачи. Однако, были моменты, когда итальянцы, совместно с немцами выходили из тяжёлых боёв вместе.
Можно провести некую аналогию с мобилизацией Российско-императорской армии во время Первой мировой войны. Таким же образом, наспех, по всей стране формировались воинские соединения и сразу же отправлялись на фронт, где уже многие из призывников и резервистов, добывали себе оружие, непосредственно на поле боя. Однако, в то время, такая мера, была критически необходима, в случае же, с Муссолини - это политическая кровавая игра.
А теперь, обратимся к воспоминаниям сержанта "Итальянского экспедиционного корпуса в России".
Марио Ригони Стерн.
То, что ему пришлось пережить он описывает следующий образом.
Цитирую:
До сих пор я ощущаю запах смазки от добела раскаленного ствола пулемета. До сих пор в ушах и в голове отдается скрип снега под ботинками, до сих пор я слышу как чихают и кашляют русские часовые, как звенит овитая ветром сухая трава на берегах Дона. До сих пор перед глазами стоит квадрат Кассиопеи, что висела над моей головой по ночам, и балки землянки, черневшие над головой днем. И всякий раз, вспоминая то январское утро, когда «катюша» впервые обрушила на нас свои семьдесят два снаряда, я испытываю прежний ужас.
Дальше, мы, читатель, получим ответ, в каких условиях содержалась 8 армия. Что было с пропитанием и обмундированием?
В начале, до атаки русских, нам неплохо жилось на нашем опорном пункте.
А находился он в рыбацкой деревне на берегу Дона, где прежде жили казаки. Траншеи и площадки для пулеметов были прорублены на склоне холма, спадавшего к замерзшей реке. Справа и слева склон постепенно переходил в отлогий берег, поросший сухой травой и камышом, которые сиротливо торчали из-под снега. На берегу справа от нас находился опорный пункт батальона «Морбеньо», а слева — опорный пункт лейтенанта Ченчи. Между нами и Ченчи в полуразрушенном доме стояло отделение сержанта Гарроне со станковым пулеметом. А прямо напротив нас, меньше чем в пятидесяти метрах, на противоположном берегу реки — опорный пункт русских.
На том месте, где мы окопались, прежде, верно, была богатая деревня. Теперь же от домов уцелели одни кирпичные трубы. Церковь тоже наполовину разрушена: на самом верху — наблюдательный пункт, а внизу — штаб роты и площадка со станковым пулеметом. Когда мы рыли ходы сообщения на огородах, нам в снегу и в земле попадались картофель, капуста, морковь, тыква. Иной раз они еще были съедобны, и нам даже удавалось сварить суп.
Из животных в деревне остались лишь коты. Ни уток, ни собак, ни кур, ни коров — одни коты. Большие злющие коты, бродившие среди развалин в поисках мышей. Сами мыши водились, как я понял, не только в нашей деревне, но во всей бескрайней степи, они были неизменной частью пейзажа. Их можно было встретить и на опорном пункте лейтенанта Сарпи, прорытом в глине. Ночью они забирались к нам в теплую постель, под одеяла. Ох уж эти мыши!
На рождество я мечтал поймать кота, съесть его, а из шкурки сшить себе шапку. Я даже смастерил ловушку, но коты были хитрые и в нее не попадались. Конечно, я мог бы подстрелить кота из карабина, но додумался до этого слишком поздно — только теперь. Видно, мне очень уж хотелось заманить кота в ловушку, а в результате я так и не поел поленты с кошачьим мясом и не сшил себе меховую шапку. Сменившись с поста, мы мололи рожь и так согревались перед сном. Жернова мы смастерили из двух дубовых обрубков: наложили их друг на друга и по краям сбили длинными гвоздями. В середине верхнего обрубка мы просверлили дыру, туда засыпали зерно, и оно просеивалось в отверстия между гвоздями. Крутили жернов ручкой. А к вечеру, перед тем как заступать на пост, мы лакомились горячей полентой.
Как и везде, были и комичные сцены фронтовой жизни. Цитирую:
Больше всего веселья было, когда мы ставили перед траншеями габионы колючей проволоки. Помню одного альпийского стрелка — маленький, энергичный, с тощей бороденкой, он был одним из лучших снайперов в отделении Пинтосси. Все звали его «Дуче». Ругался он совсем особенно и выглядел очень смешно в длиннющем маскхалате: при ходьбе он вечно запутывался в полах этого халата, спотыкался о собственные ботинки и начинал материться так громко, что даже русские солдаты его слышали. Нередко он запутывался и в габионах колючей проволоки, которые тащил вместе с напарником, и уж тогда без передыху обкладывал и военную службу, и проволочные заграждения, и почту, и тыловых крыс, и Муссолини, и невесту, и русских солдат. Послушать его — так никакого театра не надо.
Как мы видим, по началу Итальянцы вполне неплохо основали свой быт, конечно, были проблемы с некоторым провиантом, как мы можем увидеть, с мясом, однако, в тех реалиях это было вполне неплохо, однако, совсем скоро, иллюзорная идиллия будет закончена.
Примерно с десятого января вместе с провиантом стали поступать и малоприятные новости. Тоурн и Бодей, вернувшись с полевой кухни, сообщили, что, по словам погонщиков мулов, мы уже несколько дней как окружены. Каждый день по солдатскому телеграфу до нас доходили все новые подробности. Альпийские стрелки нервничали. Спрашивали у меня, по какой дороге можно добраться до Италии, а Джуанин все чаще задавал вопрос:
— Сержант, вернемся мы домой?
Я тоже чувствовал, что положение наше ухудшается. За рекой русские сменили части и по ночам срезали кусты и траву, готовя более удобные позиции для ведения огня. Оставшись один, я смотрел на юг, туда, где река поворачивала в низовье, и видел вспышки, похожие на летние сполохи. Но вспышки были далекие, похожие на мерцание звезд. Иногда кругом было так тихо, что я улавливал вдалеке приглушенное постукивание колес по речной гальке. Постепенно этот гул приближался и заполнял ночную тишину. Часовым я ничего не говорил, но они, похоже, и сами слышали. Русские стали более активными. Теперь я не расставался с карабином, ходил, сняв предохранитель, и все время держал наготове ручную гранату. Но почта и провиант поступали пока регулярно.
Однажды, когда мы с лейтенантом сидели одни в его берлоге, покуривая сигареты, он вдруг сказал:
— Ригони, я получил приказания на случай отхода на новые позиции.
Я ничего не ответил. Чувствовал, что близится конец, но никак не хотел этому верить. Появилась привычная боль в животе. Да, я понимал, в каком мы незавидном положении очутились и каковы замыслы русских. Вернувшись к себе в землянку, я громко объявил:
— Зарубите себе на носу: что бы ни случилось, надо держаться всем вместе.
Лейтенант решил проверить автоматическое оружие, и моя берлога превратилась в ружейную мастерскую. Морески до армии работал на оружейном заводе в Вальтромпии. Сейчас он чистил, смазывал, что-то подгонял, разбирал оружие и даже подтачивал и разгибал пружины, чтобы они не отказали на холоде. Когда очередной ручной пулемет был готов, Морески относил его в траншею около землянки Баффо. Я стрелял, а Морески и лейтенант проверяли, все ли в порядке. Нередко Морески оставался недоволен работой, покачивал головой, сердито поджимал губы. А потом снова относил оружие в берлогу и вновь разбирал его. Наконец все оружие было приведено в полную боевую готовность. Морески посоветовал мне сказать командирам отделений, чтобы они держали оружие завернутым в одеяла, а сверху — еще и в брезент, чтобы уберечь от песка, проникавшего повсюду. И вот после всех трудов и наставлений четыре ручных пулемета, станковый и четыре 45-миллиметровых миномета были отлажены
Кольцо окружения под Сталинградом сомкнулось, советские войска готовы к решающему штурму. Совсем немного и начнётся главная трагедия для немецкий и итальянских формирований, мясорубка, в которой многие распрощались со своей жизнью.
На этом первая часть нашей рубрики закончена. Благодарю вас за внимание, если вам понравилась данная статья, то оцените её и оформите подписку, тем самым поддержав меня, ваша помощь крайне необходима для развития молодого канала!
___________________________________________________________________________________
Другие статьи:
"Прощай родина". Правда словами истребителей танков.
Минский прорыв. Подвиг Малькова и экипажа Т-28Э в 41.
Гаубица Б4 на улицах Берлина. Как проявила себя "Кувалда Сталина"?
Советский лётчик, поднявший в небо первый реактивный самолёт.
__________________________________________________________________________________
Галереи:
Все чёрно-белые фото красятся, впечатляющий результат.
Первая мировая война в фотографиях. Россия.
Вторая мировая война. Финляндия.
Макс Альперт. Лучший фотограф СССР.
__________________________________________________________________________________