Я – мать девочки, стоящей на учете в психдиспансере. И я знаю, кто и зачем туда обращается, лечится, проходит реабилитацию. Уверена, что во многих случаях обратиться человеку нужно к специалисту и с депрессией, не только с выраженными ментальными расстройствами и нарушением коммуникационных связей с миром, как у Ники. Но люди этого опасаются. В реальности отношения к данной области в России, уверена, что в определенной степени они поступают правильно.
Потом что до сих пор, если человек обращался к психиатру, тем более – стоит на учете в психдиспансере, то на нем клеймо.
Как же я это постоянно чувствую с Никой!
На официальную работу устраивала ее я. Во-первых – девочка неконтактная, самостоятельно ей было на тот момент сложно. Во-вторых – отношение к человеку, у которого есть группа «по голове». Даже с учетом ИПРА, где указано, что ряд работ Нике подходит, все равно чтобы ее устроили, нужно было уже мне постараться.
Я убедила начальство попробовать. Платить дочке меньше. Взять на испытательный срок. Уборщицей! На вакансию, куда и так идти люди не хотят! И все равно к ней приглядывались, как будто выполняет какую-то сверхсложную работу, ли у нее ответственность буквально за всю Вселенную.
Хотя она зарекомендовала себя как старательный, исполнительный человек, никуда не делись настороженность и ожидание от нее каких-то неожиданностей. Если что случается, проверяют в первую очередь, связана ли с этим Ника. Т.е. априори виноватая, потому что думает не так. Да и осталась она на месте только потому, что работает очень хорошо и для нее нет проблем в переработке.
А уж на подаботках никто не знает о ее диагнозе. Почти никто. И того, что она на учете «в таком» месте.
И на вторую официальную работу мне было сложно ее устроить. Уборщица, а проверки, как будто в золотохранилище. Помогло, что с прошлой работы коллега прислала характеристику. Она симпатизировала Нику, да и дочь несколько раз делала у нее генеральную уборку. Т.е. она отплатила за реальную работу.
Я вижу и понимаю, что даже со снятым диагнозом, даже при полной социализации, вся эта информация о том, что Ника на учете, закрывает перед дочерью все двери.
Чего там перед Никой! Когда я обмолвилась на прошлой работе, уже бывшей, что тоже буду заниматься с психологом, то меня сразу зашикали: молчи, это очень «неприличный» момент, о котором лучше молчать. И не приведи все высшие силы, где-то факт моего обращения попадет в официальную документацию! Я могу распрощаться с любой, даже самой скромной, карьерой.
По какому бы вопросы не обратился бы человек в мозгоправу, навсегда на него останется это дело. И если оно всплывет, о карьере можно забыть. Я не понимаю такого отношения даже к клиентам психолога. Люди же обращаются, как если бы обратились к терапевту! И не лучше ли, что человек решает проблему, а не растит е в себе, только из страха, что его осудят? Осудят же обязательно! Бумажка от психиатра – это пожизненное клеймо. Поверьте, уж я-то знаю.