Вдохновившей музыке посвящается…
(Автор: Участник конкурса «Будущее время» Папичева Мария)
Рок — это стиль жизни, это не просто музыка, это не просто слово, состоящие из трёх букв, и даже если назвать его субкультурой — будет не верно. Рок — это свобода. Не свобода действий и не своеволие — это свобода духа, открытое выражение своего мнения, это крик души и вызов пресной заурядности, это вечная борьба стойкого человеческого духа со злым роком судьбы.
Глава 1.
Как меня не стало…
На потрепанном листке бумаги с нотным станом «огрызком» от карандаша медленно и методично левой рукой пытался выводить ноты молодой музыкант, такой же потрепанный жизнью, как и его лист, на котором он пробовал изваять очередной «шедевр», если его таковым можно было назвать. Бубня себе что-то под нос:
«Тренируй уцелевшую руку», — говорили они… — шёпотом бормотал он, продолжая писать. «Не отчаивайся! Нужно больше практики!», — возмущенно передразнивал вслух чью-то реплику парень. Замолкнув на секунду, расстроенным взглядом оценивая «нацарапанную» им элементарную гамму до мажор, громко произнёс вслух:
—Всё также, как курица лапой…
От горечи разочарования он смял бумажный листок в комок, швырнул в сторону мусорной корзины, не сумев попасть в неё левой рукой, будучи правшой. Координация левой рукой у парня была ни к черту, поэтому все его предыдущие отчаянные попытки натренировать левую руку выглядели со стороны в виде разбросанных по всей комнате искомканных листов недописанной бумаги. Утомленный взгляд музыканта упал на мятый, безжизненно-чёрный рукав рубашки, висящий на правом плече, аккуратно сложенный пополам и приколотый булавкой к погону, на месте правой руки. Комок горечи подкатил к горлу, предательские слезы выскользнули из уголков его глаз, и парень молча схватил бокал с виски и залпом осушил его. После чего он вальяжно откинулся на спинку кресла, закинув правую ногу на край журнального столика, сидя в своей квартире, давно переоборудованной в домашнюю студию, погрузился в мысли, не дававшие ему покоя: «За что мне это всё? За какие грехи моя душа должна от боли так гореть?».
Напряженная тишина повисла в воздухе, в глазах его «проскочила искра надежды», от которой рок-музыкант судорожно схватил свой карандаш, согнулся в три погибели над журнальным столиком, и принялся медленно, и методично по слогам выписывать буквы, проговаривая их вслух, чтобы не забыть:
«Ле-тит ду-ша на яр-кий свет,
Ме-ня на Све-те уже нет.
Ле-тит душа—она бо-лит,
За все гре-хи она сго-рит».
Постепенно блеск в его глазах начал угасать, оттого что вдохновение пришло быстрее, чем его попытка безуспешно «нацарапать» неровно прыгающие буквы на помятом листке бумаги, мысли стали путаться и мешаться в голове, идея, пришедшая к нему, ускользала от него также быстро, как и появилась. Вдохновение, как «капризная девица», не привыкшая ждать, «вильнула хвостом» и ускользнула от творца.
—Ах... Чёрт! — выкрикнул юноша, переломив со злости остатки от многократно заточенного карандаша, стиснул зубы изо всех сил, чтобы не закричать от разочарования, от того злого рока, который неотступно преследовал его в последнее время. Он удручённо склонил голову над недописанным обрывком своего нового творения, единственной рукой нервно потирал себе виски, его длинные, взъерошенные после сна волосы крупными прядями падали ему на лицо, частично скрывая его до самых плеч.
Он сделал глубокий вдох, задержав дыхание, закрыл глаза, представляя знакомую до боли сцену: зрительский зал полон зрителей, кричащих и жаждущих, вызывая его на бис, поющих ему в унисон; адреналин, мондраж, кураж, от сложных пассажей электрогитар, ритма барабанов в такт бьющихся сердец, где бьется жизнь, поет и кричит в толпу душа, разжигая любовь и страсть к жизни, заставляя прочувствовать её до самого дна, до последней капли…
Пауза. Выдох. Открыв глаза, его взгляд упал на пустой бокал — вот, что он уже осушил до дна, до последней капли, после чего под столом на ощупь стал искать завалявшуюся бутылку виски, которая уже опустела.
—Проклятье! —воскликнул он раздосадовано, вскочил с кресла и изо всей силы метнул пустую увесистую бутыль в дверной косяк левой рукой. В дребезги со звоном разбилась бутылка, скрежещущим эхом разнося осколки разлетающегося стекла по всей комнате, достигая чуткого уха музыканта, будоража его воспоминания, в которых снова и снова он слышал: рёв турбин, визг тормозов и звон битого стекла. От звона в ушах разболелась голова, истощённый он упал в кресло и «отключился», сцена с недавней аварии застыла в его памяти…
Это был поздний вечер. Аэробайк на антигравитационной тяге с бесстрашным рокером за рулем с репетиции концерта мчится по шоссе. Перекрёсток. Байк въезжает на перекрёсток на зелёный сигнал светофора, как вдруг под красный свет, на перерез с горы на высокой скорости, вылетел спорткар. Когда байкер заметил его, было уже слишком поздно…
Провал в памяти, отчего парень поморщился в полудрёме. Всё, что он вспомнил: перед глазами белый потолок, белые глянцевые от блестящей плитки стены, где он пришёл в себя, понимая, что он в больнице со склонившимися над ним, хлопочущими родными и врачами, с фразой: «Простите, но вашу руку спасти не удалось».
Разбудил, выводя его из дрёмы, раздражающе-вибрирующий иглар, — имплантированный чип в мочке уха, который спроецировал перед глазами голограмму входящего звонка: «Рома-БАС». Лениво и нехотя он коснулся указательным пальцем левой руки мочки правого уха, активировав вызов с громкой связью, подумав, что и здесь одни неудобства!
—Привет, брат! Как ты? — раздалось на том конце провода, но ответа не последовало. После полуминутного молчания он продолжил:
—Жень, мы знаем, как тебе сейчас тяжело, мы все переживаем за тебя, мы собрались репетировать, и нам через неделю записывать новый альбом, ты наш вокал и гитарист. Мы без тебя никуда, и мы поддержим тебя. Если что, для записи мы привлечем тебе ещё гитариста в помощь. Главное, что ты живой и ты с нами! Надеюсь, что ты скоро вернешься в строй. Тебе здорово повезло, и ты легко отделался после такой аварии, врачам удалось спасти тебя, и это превыше всего.
—Меня не стало вместе с этой рукой…
—Не говори ерунды! Ты есть, и ты жив, глупец!
—Без неё я ничто… Я больше никогда не смогу взять в руки гитару и сыграть, я не могу даже на фортепиано ничего сыграть полноценно! Элементарно записать набросок с нотами не могу. Солиста группы «ЦУНАМИ» не стало вместе с этой рукой, боли в которой я ещё чувствую до сих пор! — сказал он, сбрасывая вызов и сжимая культю правого плеча левой рукой. Фантомная боль всё ещё преследовала его, и даже алкоголем он не мог её заглушить.
На столе лежал буклет с надписью:
«Парящая арена РОК-Фест: «На баррикады» — 2078. Только лучшие выступят на арене!».
«Надо будет отменить заявку», — подумал он про себя, подключаясь к сети через иглар для звонка. Войдя в сеть, гаджет стало «разрывать» от уведомлений и оповещений. От многочисленной вибрации и мелькавших перед глазами сообщений пестрило в глазах — это были цитаты и заголовки из «Жёлтой прессы» с новостями с той самой аварии, и пересылаемые комментарии фанатов:
Linda348: «Женька, мы с тобой! Мы ждем твоего возвращения на сцену! «ЦУНАМИ» без твоего вокала будет не тем!».
NKs__1209: «Без руки считай… Лучшего гитариста нашего времени не стало».
Stoper: «@NKs__1209, чего ты его раньше времени хоронишь?
NKs__1209: «@Stoper, поговорка есть «Волка ноги кормят», а тут гитариста соответствующе. Да, технологии у нас сильно шагнули вперёд, протезы из детского конструктора при помощи гидравлики делают и дети в садиках. А вот с мелкой моторикой на таком виртуозном уровне, увы… Пока никто не справился».
Trolya01: «Группа Цунами сильна и без его вокала, да и гитаристов сильных сейчас полно. Поэтому выбыл из строя боец, под замену. Незаменимых не бывает!»
Dada: «Когда «ЦУНАМИ» объявит о кастинге на место их солиста?».
«Под замену меня, значит, уже решили?» — зло улыбаясь, подумал он, и кривая усмешка пробежала по его лицу. «Ну, раз уходить, то надо как Есенин, не зря же он писал: «В этой жизни умирать не ново»», — промелькнула в голове суицидальная мысль.
После чего подошел к комбо-усилителю, выдернул из него шнур для электрогитары, закинул один край провода на люстру и попытался одной левой рукой завязать узел, помогая себе при этом, зубами и подбородком. Спустя пятнадцать минут мучений он в ярости выкрикнул:
—Что же за жизнь, что даже сдохнуть не могу!
Словно предчувствуя беду, в это же мгновение раздался звонок в дверь.
«Кого там принесло?» — подумал он и с большой неохотой пошел открывать дверь. Подойдя к ней, приложив ладонь, открыл её, за ней показалась миловидная девчушка. Он высокомерно окинул её взглядом, выдал:
—Ты кто? — явно не узнав гостя.
—Сокурсников теперь не узнаем? Зазнался, звезда!? — ответила девушка. После этих слов парень прищурился, напрягая взгляд, «собирая заспанные глаза в кучу».
—Анька, ты что ли?
—Привет, Жень! Впустишь? — голубые глаза с пушистыми ресницами по-детски смотрели на рокера с надеждой.
—Ты чего здесь забыла? — спросил он, задумавшись, что они уже четыре года как не виделись после выпускного.
—Я пришла к тебе по делу! Слышала, ты потерял руку, хочу предложить работу, — уверенно и прямо в лоб, переходя с порога к делу, сказала ему сокурсница.
—Какую? —поморщившись от предложения, сквозь зубы процедил Евгений.
—Ты же по профилю кибер-механик, у тебя была лучшая дипломная разработка по антропометрическим показателям — спроектированный робот.
—И что дальше? — раздражённо недослушав её, выпалил он. — Что ты мне предложишь инвалиду, пойти на литейный завод, ковать и конструировать механику?!
—Ой! Ну, ни черта не изменился! Впусти меня, мне есть что тебе рассказать! — сорвалась девица в возмущении.
Он внимательно окинул её взглядом: как всегда, строгая в белой блузке, в черной кожаной куртке с намокшими от дождя волосами и джинсах небесно-голубого цвета, которые были в моде в нулевых.
—Ладно, заходи... Тут битое стекло, так что осторожней. Можешь не разуваться.
—Хорошо, —произнесла она, оглядывая его не прибранную квартиру.
—Хей, КИТ! Заноси груз, — произнесла она в свой миниатюрный браслет на руке.
—Система Компьютерного Интеллектуального Трансфера? Зачем она тебе сейчас? — не успел он спросить, как в квартиру на антигравитационной тяге плавно влетел бокс, девушка положила на него руку и сопроводила до места, где разместила его, затем система КИТ, представляющая из себя универсальное мини-устройство в виде летающих дисков-транзитоидов с навигационным программным обеспечением, по доставке грузов, опустив груз, удалилась из комнаты через открытое настежь окно.
—Итак, продолжим! — сказала девушка, сев на металлический бокс, и её взгляд задержался на висевшем на люстре проводе по средине комнаты. И тут она поняла, что пришла вовремя.
—Скажи мне, ты хочешь вернуться на сцену, вновь играть, как ни в чем не бывало?
—Глупый вопрос. Конечно, да!
— Ты помнишь, что я занималась в ВУЗе нейроинженерингом?
—Ну, да, помню, ты училась на двух факультетах микро-инженерном и медицинском параллельно. Ходила вечно сонная, из последних сил пыталась улыбаться на парах, зубрила сутки на пролёт. И что с того?
—Да, и благодаря этому я разработала нейроблот для таких, как ты. Условно говоря, это передатчик от головного мозга, который собирает нервные импульсы и направляет их в протез, и ты своими же мыслями на «удалёнке» управляешь своей конечностью без всяких на то усилий, точно так же, как и управлял своей родной рукой до аварии, — объяснила ему она.
—И я смогу без проблем играть на гитаре? — задумавшись произнёс он, нервно теребя свою культю левой кистью.
—Теоретически, да.
—А практически?
—А практически у меня нет кибер-механика, который смог бы собрать протез идентичный человеческой конечности. Плюсом, я хочу провести операцию и сделать его осевой каркас монолитным с твоей собственной рукой, а не снимаемый протез, как принято, для твоего же удобства, подсоединю на вакуумную клипсу, удобно и безболезненно для кости. Всё должно получиться, я уверена.
—Да, я понял. Я к дипломной разработке что-то наподобие делал, — вспомнил он.
—Не просто делал. А был лучшим с выпуска в этом деле и запатентовал свою работу будучи студентом! Тебе пророчили хорошую карьеру в этом деле, твою дипломную поставили примером для новых студентов. Ты собрал целого робота с каркасом, аналогичным человеческому телу — идеальный механический корпус. Но ты не стал продавать ни его, ни свою разработку. Оставил его в музее за монолитной витриной из бронестекла, тем самым защитив его от воров.
— Ну, да! Вот тогда космическая ассамблея была в ярости, — впервые после аварии улыбнулся он.
—В ярости—не то слово. Ты даже тогда был бунтарём, —улыбнулась она. — Ну, так что? Поможешь себе и мне заодно? — спросила Анна.
—Быть подопытным кроликом? — задумался он.
—Ну, да! Или жить без музыки, к которой рвётся твоя душа, в том виде, как есть — сказала она, спрыгнула с металлического бокса и подошла к люстре со шнуром, легко завязала узел «висельника», после продолжила, как ни в чем не бывало, указывая пальчиком в сторону люстры. — Облегчу тебе задачу, но, если надо, то могу провести эвтаназию по твоему согласию. Ты думай, а я пока пойду поем! — играя на нервах, съязвила она, переходя на кухню.
—Кощунственно. Вынуждать человека в безвыходной ситуации, — нахмурясь, ответил он.
—Почему это безвыходная? — смачно откусывая свежее яблоко, возмутилась она, опираясь на столешницу кухонного гарнитура. — Как раз-таки с моим приходом появилась сразу столько вариантов: а) оставить всё, как есть, и просто жить; б) продолжить прерванный мною сеанс связи с покойными композиторами всех эпох; в) модернизировать себя и снова быть собой. Выбор за тобой!?
Немного подумав и понимая, что идея, которую предложила ему его знакомая, должна сработать, он решился:
—Хорошо. Я в деле! Но мне нужны мои инструменты и было бы неплохо забрать мою разработку из музея, так как куда проще из готовой переделать будет, и время сэкономим.
—Отлично! Всё, что нужно, уже в твоей квартире, — сказав это, Аня улыбнулась и открыла металлическую крышку бокса, в котором лежал робот, похожий на фарфоровую куклу, он выполнен был из черного металлического сплава и покрыт мягкой резиной в тон, для защиты от мелких повреждений, рядом с ним лежал ящик с инструментами, которыми Евгений пользовался в университете.
—Как ты его достала? Музей ведь так просто не должен был отдать его посторонним, — удивился он.
—Посторонним он и не отдавал. Я забрала его от твоего имени, показав твой HID* (Human ID) из больницы, запись с твоего иглара после выписки, а также документы твоего личного лечащего врача, коим теперь являюсь я, — ответила она игриво, показывая голограммное удостоверение.
—Супер! Ну что, приступим? — и улыбка от предвкушения озарила его молодое юношеское лицо.
Глава 2.
Операция
Девушка осмотрела культю своего «новоиспеченного» пациента, начиная от головки плечевой кости, швы на которой были ещё совсем свежими. Измерила культю, затем здоровую левую руку, записав свои измерения в десктоп, после чего запустила на нём спец-программу и осмотрела культю кости и окружающие мягкие ткани на цифровой остеограмме.
—Удачно прооперировали тебя, вакуумную клипсу есть куда поставить, и протез как влитой будет сидеть, — заявила она, проанализировав всё. — Вот под эти параметры нужно подогнать протез для тебя, — ткнув пальчиком в модель на реконструкции изображения, сказала Анна.
—Хм, лучевая кость чуть длиннее у моего робота на 2,4 см, чем на моей левой руке... Значит, укоротим, — немного подумав, ответил он, вглядываясь в модель своей конечности и сравнивая её с чертежом своего проекта на своём игларе.
—С твоего разрешения, могу ли я ассистировать?
—Быть правой рукой? Разрешаю, —ответил он смеясь. Он впервые за всю встречу рассмеялся, демонстрируя светлую и лучезарную улыбку, и не подумаешь, что полчаса тому назад этот парень изо всех сил пытался затянуть петлю на своей шее. В глазах Анны читалась радость и облегчение от того, что ей удалось вернуть ему надежду и интерес к жизни. Около двух часов работа в студии кипела. Пара энтузиастов разобрала крепёж правой руки робота, после чего подогнали будущий протез по размерам его утраченной конечности.
—Давай, помогу припаять клипсу, — сказала девушка, пытаясь отобрать лазер для спайки сплавов.
—Не надо! Тут я и сам справлюсь, — одевая очки и вставляя лазер в зубы, размеры которого не превышали размер авторучки для письма. Левой рукой он быстро вращал ось крепления, и вскоре клипса была бесшовно спаяна с металлоконструкцией. Сборка закончилась. Девушка протестировала связь протеза с нейроблотом, который планировали встроить в продолговатый мозг музыканта. Тестирование длились в течении 15 минут с её десктопа — плазматической панели управления, которая «всплывала» из её браслета. Установка программного обеспечения была проверена и механика отлажена.
—Класс! На тестере всё работает! — радостно выкрикнула она, смотря на то, как механическая рука, лежащая на столе, сокращается по командам с тестовой панели управления.
—А где же твой нейроблот? — поинтересовался он.
—Он в оперблоке. Думаю, что уже можно его вживить, — ответила довольная тестом девушка.
—Мне что-то нужно брать с собой?
Окинув его взглядом, она ответила:
—Нет, зачем? — поднесла браслет на уровне груди и произнесла в него: —Хей, КИТ!
—Да, доктор Анна? — раздался голос искусственного интеллекта из браслета.
—Подними операционный блок на 23 этаж с западной стороны дома, напротив балкона. Разрешаю распознать мои геоданные.
—Ждите. Ваш запрос выполняется, — отозвался механический голос.
—Что? Ты сделала операционную мобильной?
—Ну, да! Давно пора! Это удобно. А системе трансфера без разницы, что доставлять, — ответила Анюта подмигнув.
—Ваш запрос выполнен, доктор.
—Не стоит ждать! Давай удивим твоих фанатов и твою группу! Ведь у тебя сегодня должна быть репетиция, верно?
—Откуда ты всё знаешь?
—Трансляции в сети, дурачок! Не нужно быть шпионом или гением, — ответила она, открыв дверь балкона, протянула руку и белый бокс, размерами с небольшой гараж, зависший в воздухе на антигравитационной тяге, словно в невесомости, подтянулся к её руке с браслетом, автоматически определяя владельца, среагировав на прикосновение. В идеально геометрически-правильном боксе в виде параллелепипеда открылась дверь, в которую, перепрыгивая через перила балкона, запрыгнула девушка, за ней, держа протез в левой руке, аналогично зашёл и Евгений.
Внутри бокса было просторно, всё было белым и отполированным, от светящейся белизны резало глаза. В центре стоял операционный стол, многофункциональная аппаратура окружала его, на потолке красовалось панорамное окно с естественным освещением и дополнительными осветителями по его периметру. Девушка зашла за ширму, быстро продезинфицировала руки, переоделась, на ходу одевая халат и перчатки. Подошла к операционному столу, открывая отсек, достала изолированный контейнер, внутри которого лежал игольчатый зажим с чипом, который и назывался нейроблотом. Она протянула его на расстоянии, показывая своему пациенту.
—И вот эта «блоха» — величайшая разработка времени? — сомнительно произнёс он. За эту скептическую фразу суровый и серьёзный взгляд Анны обрушился на Евгения.
—Знаешь ли ты, сколько ушло времени и исследований на его создание? Он пока уникален, существует всего в единственном экземпляре, — ответила девушка, явно расстроенная недооценённым комментарием друга.
—Я представляю, — ответил ей музыкант, понимая, что расстроил девушку, которая подошла к столу, расстилая стерильные простыни.
—Собери свои длинные волосы резинкой на макушке и ложись на живот! — приказала ему Анна, доставая стерильную шапочку для головы, чтобы волосы рокера не мешали ей при вживлении нейроблота. Пациент не спорил, был предельно серьезен и прежде чем лечь, лишь спросил:
—Как долго будешь ковыряться?
—Здесь главное: точно ввести нейроблот, как укол. Я дополнительно вколю обезболивающие, чтобы ты ничего не почувствовал. А дальше на полчаса возни с протезом, мне придется вскрыть твои швы и оголить культю до кости, чтобы зафиксировать протез, после чего включу нейроблот, и протестируем. В общей сложности полтора часа потребуется на это, — сказала она спокойным и уверенным голосом. После чего Евгений лёг и почувствовал, как ему вводят обезболивающее, веки начали тяжелеть и закрываться, и глубокий сон поглотил его сознание.
Девушка в операционной осталась один на один с пациентом. Она не спешно подключила все датчики к телу, тщательно следя за состоянием пациента. Затем жестко зафиксировала голову двумя винтовыми держателями в зонах височных костей, выстригла прядь волос в зоне предполагаемого разреза, обработав кожу антисептиком, затем опустила микроскоп с микро-КТ, включив режим онлайн-реконструкции, определила оптимальную точку введения на экране монитора, вставила разработку в пневматическую помпу, которая была в форме шприц-колбы, точно отметила место введения и после того, как прицел был настроен, нажала на курок. Точный медицинский прибор по запрограммированному алгоритму сделал сантиметровый прокол кожных покровов, проходя через волокна трапециевидной мышцы, строго по центру прокалывая заднюю малую прямую мышцу, подошёл к затылочной кости у её основания, с помощью волоконного лазера прожигая кость.
«Замечательно, теперь самое важная часть процесса, лишь бы не ошибиться» — подумала Анна, наблюдая за ходом процесса на КТ-мониторе, в любую секунду готовая нажать на кнопку «Отмена», если что-то пойдет не так. Точный медицинский прибор, пройдя все препятствия на пути к цели, обошёл червь мозжечка, точно проходя между его полушариями, приблизился к продолговатому мозгу и замер в десяти нанометрах от структуры. На экране монитора появилось сообщение: «Нажмите «Enter» если хотите продолжить».
—Отлично! — радостно воскликнула Анна, нажимая на «Enter».
Рассекая иголочками ткани, нейроблот, как клещ, проник внутрь продолговатого мозга, в нужное место, запрограммированное врачом. По данным монитора было стопроцентное попадание в структуру, все датчики жизнедеятельности показывали отсутствие каких-либо проблем по органам и системам, что очень порадовало врача. После чего автоматизированная система вышла из структур головы, запаяв лазером проделанные в черепе отверстие и склеив края операционной раны, затем операционный стол перевернул зафиксированного пациента на 180 градусов, на спину. Началась кропотливая работа над его рукой: сделав несколько надрезов лазерным скальпелем, она освободила нужный участок кости от мышечной и соединительной ткани, соединила протез с костью вакуумной клипсой, как и планировала, для подстраховки место стыка зацементировала цементно-костным раствором, высушив его под полимеризационной лампой. Затем она быстро умелыми движениями наложила швы и восстановила кожный покров, проклеив место операции коллагеновой скотч-плёнкой. По приборам было видно, что скоро действие наркоза заканчивалось, и она успела вовремя. Сняв маску с лица и облегчённо вздохнув от напряжения, девушка пошла мыть руки и убирать за собой в операционной.
Глава 3
Пробуждение
«Какие синие глаза» —первое, о чем подумал Евгений, приходя в себя. Всё плыло перед его глазами, но первое, что он увидел — это глаза девушки, которая переживала за его самочувствие.
—Эй! Спящий красавец, пора вставать!
—Как всё прошло? — спросил он, по привычке потирая виски своей правой рукой.
—Как видимо, успешно, —расплываясь в улыбке заявила Аня. Спустя долю секунды к юноше пришло понимание того, что он только что пошевелил своей механической рукой и счастью не было предела, он не верил ещё до конца в то, что рука работает под действием его же нервных импульсов.
—Только без резких движений, окей? — продолжила девушка довольная своей работой.
—Да, конечно! Как скажешь, — согласился он.
—Для начала нужно протестировать. Сожми руку в кулак. Разожми. Поочередно согни пальцы, — музыкант чётко выполнял все команды, что велела ему девушка. — Так, молодец! Теперь подними один палец. А теперь два, — на что парень сделал ей «рокерскую козу» из пальцев, рассмешив Аню. — Да не эти мне пальцы нужны! Хотя и так видно, что всё в порядке. Ты дискомфорта никакого не ощущаешь?
—Нет, в целом всё хорошо. Единственное, болт на креплении мизинца сильно затянут, тяжело от этого им двигать. Надо откалибровать, — сказал он, вращая рукой в разные стороны и привыкая к ней. Анна взяла отвертку и шустро ослабила крепление протеза.
— Вот так уже лучше! — сжимая руку в кулак, радостно сказал он, проверив палец, вскочил с операционного стола и обнял свою сокурсницу со словами:
—Спасибо тебе за всё!
—Легче! Раздавишь ведь! — пропищала девушка, сдавленная в объятьях не хилого молодого человека, искренне радовавшаяся за друга. —Ну что, успеваем на репетицию сегодня?
Он взглянул на время:
—Да, вполне!