Важное Никитка рос мальчиком крепким, смышленым и очень любознательным. Его большие голубые глаза всегда смотрели на маму с большим доверием. Чего она, к сожалению, не так уж и заслуживала. Детей своих не планировала, да и не хотела она семьи без отца. Замуж ее никто не торопился брать, а приходящие и уходящие ухажеры на одну ночь в мужья не годились. О беременности своей узнала, когда ребенку было уже три месяца и на убийство его она не решилась. А когда родила, хотела даже отказаться от него, но передумала. Решила получить пособие, а уже потом и отдать в детдом. Никита любил свою маму, и когда ее все-таки лишили родительских прав, не хотел ехать в детский дом: до последнего ревел, как раненный в самое сердце олененок, упирался ногами в косяки замызганных дверей и пытаясь отцепить руку уполномоченного, просил оставить его с мамой... Когда за ним приехали ему было всего пять лет, но он уже умел разогреть себе суп и нарезать бутерброды. Мог пожарить яйца и сварить кашу или пустой
Важное
Никитка рос мальчиком крепким, смышленым и очень любознательным.
Его большие голубые глаза всегда смотрели на маму с большим доверием.
Чего она, к сожалению, не так уж и заслуживала. Детей своих не планировала, да и не хотела она семьи без отца. Замуж ее никто не торопился брать, а приходящие и уходящие ухажеры на одну ночь в мужья не годились.
О беременности своей узнала, когда ребенку было уже три месяца и на убийство его она не решилась. А когда родила, хотела даже отказаться от него, но передумала. Решила получить пособие, а уже потом и отдать в детдом.
Никита любил свою маму, и когда ее все-таки лишили родительских прав, не хотел ехать в детский дом: до последнего ревел, как раненный в самое сердце олененок, упирался ногами в косяки замызганных дверей и пытаясь отцепить руку уполномоченного, просил оставить его с мамой...
Когда за ним приехали ему было всего пять лет, но он уже умел разогреть себе суп и нарезать бутерброды. Мог пожарить яйца и сварить кашу или пустой суп. Гулял уже давно он самостоятельно. И даже научился немного читать, правда, по слогам.
Из всех возможных визуальных текстов и словаря печатных слов дома была лишь одна детская книжка: "Тараканище". По ней он и начал читать.
Первое время в детском доме ему было очень плохо. Никита постоянно ждал маму, что она придет и заберёт его с собой домой. Тут ему все было чужое: кровати железные в ряд, вечно пустая тумбочка, такие же, как он, сироты и тетки-надзиратели.
Один плюс был тут: кормили постоянно и чувство голода перестало преследовать мальчика.
Никита после интерната закончил ПТУ на столяра-краснодеревщика. Руки его оказалисьэ́ золотыми и голова была на месте. Иногда он, вдохновившись, такие вещи резал, что даже его учителя диву давались!
Заметили его талант на профильной выставке, там и пригласили Никиту на совместное немецко-российское предприятие. Они делали только эксклюзив: дворцовая мебель, роскошная отделка яхт и салонов малых кораблей и бизнес-самолётов, кабинеты министров и лиц, приближенных к высшим руководителям.
Зарабатывать он стал очень и очень хорошо. Жить Никита умел, лишнего не тратил, экономно расходуя заработанное.
Когда набил руку, стал брать работу на дом, антиквариат восстанавливать. От государства дали им маленькую квартиру, не новую, но Никита не жаловался. Хорошо, что хоть такая есть. Главное своя, работать и отдыхать можно, никто не мешает.
Через пять лет купил свою квартиру, побольше, где оборудовал отдельную мастерскую. Его знакомый приятель, держатель антикварной лавки, так проникся к парню, что сам стал ему, как родной дядька. Даже эту самую огромную квартиру помог купить, деньгами ссудил. Подогнал ему друга, который продавал эту сталинку, в самом центре Москвы, на Красных воротах. Он уезжал из России насовсем, продать надо было быстро, своим и поэтому не сильно дорого все обошлось.
Но у Никиты и такой суммы не было, хорошо тот антикварщик ему вовремя помог.
Теперь Никита Иванович давно уже взрослый и состоявшийся человек. Он в свое время женился на хорошей девушке, тоже из интерната, на пять лет младше его. Вместе они родили троих детей, два мальчика и девочка. Жена его была классическая домохозяйка: на ней держался большой загородный дом и немаленькое хозяйство. А ещё она весь день занимается с детьми и попутно ведёт свой блог о буднях многодетной мамки.
Их жизнь шла своим обычным чередом: дети подрастали, все крутилось и вертелось, но Никите никак не давала мысль, как и где живёт его родная мама?
Жива ли она вообще? Все знакомые говорили ему: ты ей не нужен был тогда, а сейчас-тем более. Но чем дальше шло время, тем сильнее болело в душе.
И как-то раз Никита Иванович сел в авто после работы и поехал не к себе домой, а по адресу, который давно нашел в справочном столе. Туда, где должна была жить его мама.
По адресу никто не открыл, а соседи сказали что Вера Ивановна в больнице. Никита уже настроился, как мамонтенок из сказки, найти свою маму и немедля поехал в больницу. Там охрана не пустила его, соответственно. Приходите завтра, говорят. Но небольшое материальное поощрение постовым решило проблему со внеплановым заходом почти мгновенно.
У дежурной сестры Никита узнал, где лежит его мама. Диагноз неутешительный: у нее был цирроз, последняя стадия, доживает последние дни..
Когда Никита зашёл в палату, мама Вера сразу узнала его. Она узнала его большие голубые глаза, узнала потому что ждала, ждала именно его и именно сейчас! Материнское сердце чуяло его, ждало и звало родную плоть и душу всеми своими вибрациями и фибрилляциями!!
