Два очень разных автора разными путями посадили в мою голову мысль об уникальности поколения русских, рождённых в 1960-х годах — Мария Кувшинова и Дмитрий Быков. Кувшинова писала о том, что это — самое читающее русское поколение. Быков о том, что поколение пережило великий излом окончательного крушения земной утопии. Хотя, думаю, всё проще. Эти не бесспорные мысли попали в меня, потому что они говорят о поколении моего отца.
А «Бесконечный тупик» — это книга о взаимоотношениях с отцом. Быть может, мне после записи «Шурави», после долгих месяцев психотерапии, эта сюжетная линия в сухом остатке дороже всех. Не знаю.
Во всяком случае перед нами точно — один из главных текстов, написанный ровесником моего папы.
В век информационного изобилия поражаешься замыслу и воплощению Галковского. Это сейчас Юнг, Бердяев, Соловьёв и, конечно, Розанов ломают полки в книжных магазинах. Но где двадцатилетний Галковский их брал? Да, наверное, даже и неважно. Зато у него было то, чего нет у нас — обилие времени. Ну, и ещё было то, что есть у нас тоже — отсутствие перспектив.
Андроповщина и черненковщина с не просматриваемыми переменами. Двадцатилетний Галковский обкладывается самиздатом, официальной русской классикой и томами Ленина. («Тупик» — это и главный памятник самиздату и советским домашним библиотекам) Думает и пишет, пишет и думает. Нет, никакого риска проспойлерить, если я скажу, что он подразумевает под бесконечным тупиком — это национальность. В данном случае — русскость. Непреодолимое препятствие в собственной жизни.
Судьбы и высказывания Пушкина и Чехова, Набокова и Ленина, Чернышевского и Мандельштама — это не просто пища для ума. Галковский буквально создаёт для каждого русского этическую и эстетическую программу. Где бы ты и когда бы ты не жил, если ты русский, то будь добр сформулируй свои мнения об истории, культуре, её героях, богах и демонах, свои персональные представления о них. Индивидуальный олимп и канон могут отличаться, но составить и осмыслить его — необходимость, если имел мужество помыслить себя русским.
Это грандиозное полотно насыщенно озарениями и прозрениями. Чего только стоит система примечаний — изобретение блога ещё до интернета. Поражаешься как много пишет Галковский о психотерапии — дескать, ждите её неслыханную популярность, когда советская власть падёт. Удивительно, но такой термин существовал в восьмидесятые! Восхищаешься и свободой автора от окружающего контекста. Одни его сверстники для той же цели играли рок, шили одежду по западным кройкам или погружались в эзотерику. Галковский для освобождения написал гигантский философский роман.
И тем не менее. Взгляд Галковского на историю с его нескрываемым одномерным антисемитизмом, не лишённым, правда, остроумия, (но молчим-молчим, пока нас ещё раз не отменили уже по самой серьёзной линии), с его преклонением перед жандармами и высшим чиновничеством, с игнорированием объективных проблем империи вплоть до булкохрустовщины, сейчас выглядит старомодно. И даже наивно. Быть может, менее людоедски, чем преклонение перед ленинизмом-сталинизмом, но всё равно от «Тупика» веет нафталином, пылью тех самых советских полок с многотомными собраниями сочинений, которые никто никогда не открывал. Но Дмитрию Евгеньевичу так можно было.
А вот нам нельзя. Наш тупик должен становится порталом в будущее, а не стеной плача.
Что такое настоящий «бесконечный тупик» сейчас? Это возможность остаться собой, состояться как личность, как русская личность, избежав выбора в дихотомии между «гадюкой дяди майора» и «всемирной леволиберальной жабой». Но тупик в том, что от этого выбора отказаться нельзя. Шаг влево, и шаг вправо — и ты попадаешь в чёткую систему координат, приобретаешь уверенность в себе, почёт и уважение, обретаешь настоящего экзистенциального врага. А если ты от этого выбора бежишь, то перед тобой протянутся глухие, кривые, окольные тропы. Но ты обретаешь себя. Не это ли самое важное?
«Бесконечный тупик» — книга, на чтение которой можно решиться раз в жизни. А вот осмыслять собственный тупик придётся неизбежно.