- И вы представляете, - Найроби прикрыла глаза, расплываясь в улыбке и прижимая к щеке бокал с вином, - Он был таким прекрасным, когда я видела его в последний раз, - В секунду улыбка на лице сменилась грустью и горечью, - И больше я не видела своего сына, - Темноволосая поставила бокал на стол, переводя взгляд с Токио на Ариадну и обратно, - Но я чувствую своим сердцем, что у него все хорошо. У моего мальчика все хорошо, - Словно мантру читала Агата,- Все хорошо, - Но Ариадна была уверена, что таким образом Найроби лишь утешала себя, пыталась скрыть ту боль, которая была у нее в груди. Но может быть девушка ошибалась?
- Я сейчас вернусь, - Токио вовремя прервала секундную тишину, нависшую между девочками .
Ариадна и Найроби лишь проводили ее взглядом. После ухода подруги, Каскалес пересела ближе к Агате, опираясь рукой о стол, а голову кладя на ладонь, тем самым придерживая ее.
- А почему ты не хочешь вернуть его к себе сейчас? – Бывшая заложница устремила взгляд на подругу, пытаясь понять ее, понять, почему она ничего не делает, почему сидит на месте? – У тебя сейчас столько денег, ты можешь позволить ему все, что он только захочет, - В руке у нее уже оказался бокал с вином, из которого она сделала один глоток, следом закидывая в рот кусочек сыра, - Заберешь его, уедете куда-нибудь с ним вдвоем. И больше никого.
Звучало так, будто Ариадна сама хотела куда-то уехать и наслаждаться жизнью, забыв про всех и всё.
С губ Найроби сорвался смешок. Думаете, ей было весело? Скорее, она пыталась защититься так, скрыть все то, что было внутри. Опять же. Она не хотела открыться, не хотела решить проблему, не хотела даже попытаться.
- А кто тебе сказал, что мне его отдадут? – Голос Найроби изменился. Он стал более грубым, а сама девушка уже настроилась против Ари, - Или ты забыла, кем я была в прошлом? Забыла, какой замечательной матерью была? Ты хотела бы, чтобы твоя мать использовала тебя, чтобы перевозить таблетки и прочую хрень? – Она уже подскочила из-за стола, смотря на Каскалес сверху, чуть ли не угрожая ей, - Или будь ты социальным работником, вернула бы ты мне ребенка, даже если бы у меня были деньги всего мира, а за спиной героиновое прошлое? – Руками Хименес оперлась о стол, тяжело дыша.
Ариадна лишь медленно подняла взгляд на подругу, стараясь усмирить свое бешеное сердце, которое было готово выскочить из груди. Каскалес медленно положила свои руки на запястья Найроби, нежно сжимая их, одновременно успокаивая ее.
- Они должны дать тебе шанс, - Тихо проговорила Ариадна, - Ты изменилась. Ты же больше не сбываешь нарко..
- Ты не понимаешь, - Перебила Агата, повышая голос и отталкивая руки Каскалес, - Никто не будет смотреть на то, какой ты сейчас. Все и всегда смотрят на твое прошлое, на все твои косяки, которые ты когда-либо делал, и по ним тебя судят.
- А может ты сама боишься посмотреть в глаза своему сыну? – Больше держать в себе Каскалес не могла. Она уверенно посмотрела в глаза девушке, даже не боясь того, что Найроби была сильнее. Она могла бы с легкостью избить Ари.
-Что ты сказала? – Озверевшие глаза темноволосой тут же оказалась так близко, что Ариадне стало некомфортно.
-Да, боишься. Боишься, что у него с тобой будут ассоциироваться лишь те моменты, когда ты еще была нарко-барби. Скажи, что ты боишься этого. Или подними задницу и забери уже своего ребенка из чужой для него семьи. Он ждет тебя. И ему плевать, какое у тебя прошлое. Ему нужно будущее с тобой.
После этих слов Найроби все-таки села на стул, прожигая Ариадну взглядом, от которого Каскалес хотелось спрятаться и не показываться ей еще пару часов, пока темноволосая не остынет. Но к удивлению Ари, Агата успокоилась довольно быстро. Она поднесла ко рту бокал с вином, делая глоток и убирая бокал обратно на стол.
- Я попробую забрать его, - Уже спокойным, обычным голосом проговорила темноволосая, качая головой и смотря на Каскалес, - И до последнего пойду, чтобы он был со мной.
- Ты молодец, Найроби, - Ариадна слабо улыбнулась, смотря Найроби в глаза, - А мы всегда тебе поможем.
