Жизнь это не только череда белых и черных полос будней, радость выходных и счастье новых встреч. Иногда это боль расставаний и смиренное повиновение хозяйке Судьбе...
Промозглый зимний день.
Туман окутывал долину. Солнце слабо светило, тонкие лучики едва пробивались сквозь плотные, подобно вате, облака.
С высоты полета было видно, как по шоссе двигалось черное пятно. Оно передвигалось с большой скоростью, словно отождествляя себя с потоком ветра, сопровождающего его.
Из окна же долина походила на ледяную пустыню – бархатные дюны снега; переливающиеся на солнце, как зеркала, застывшие лужицы; редко встречающиеся островки-оазисы голой земли с замерзшими деревьями. Под завывание ветра они шуршали своими иссохшими ветвями, сливаясь в умиротворяющую композицию.
Машина неслась, прерывая мелодию долины. Вторгалась в ее пространство и нарушала гармонию звуков, разрезая воздух ревущим мотором.
Через стекло было видно крутой склон, едва ли не под прямым углом ведущий вниз, в глубокое ущелье. Из-за тумана его невозможно было разглядеть. Можно было лишь падать, падать…
«Ана… Ана…»
Она открыла глаза. На лицо падали мокрые снежинки.
- Анабель! Сокровище мое, ты очнулась! – перед ней, на коленях, руками обхватив ее за спину и под шею, на снегу стоял мужчина.
Темные волосы обрамляли его красивое лицо. На них горошинами лежали растаявшие снежинки.
По его лицу стекали слезы и ту же застывали. Его челюсть чуть дрожала, руки тряслись, когда он потянулся к девушке и нежно поцеловал в щеку.
Анабель потянулась к нему. По всему телу прошла невыносимая волна боли. Раздался тихий слабый стон.
- Ана! – хрипло воскликнул мужчина. – Прости меня, Ана! Ради Бога, прости… прости!
Мужчина притянул хрупкое тело девушки и прижался теплым лбом к ее лбу. Она была холодна, лицо бело, как снег, окружающий их.
- Ана! – шепотом позвал он. – Ана!
Девушка с трудом смогла открыть глаза и посмотреть вверх, на небо. Оно было точно таким, как ее глаза – безгранично глубоким, синим.
- Небо во мне… - одними губами прошептала Ана.
- Что?! – испуганно посмотрел на нее мужчина.
- Небо… когда я умру, то отправлюсь на небо. Все люди так делают. Ты всегда говорил, что мои глаза, словно само небо находится внутри меня – такие же синие. И безграничные. Значит, мне не надо умирать. Небо и так находится во мне… - с улыбкой, угасающим голосом проговорила она.
- Ана… конечно! Конечно, тебе не нужно умирать! Даже не думай об этом, моя звездочка! Ты для меня все! – сглатывая подкативший к горлу комок слез, умолял мужчина. – Пожалуйста, не умирай! Ты должна жить! Нам еще столько нужно сделать вместе! Помнишь? Ана! Не засыпай, Ана! Борись!!
Девушка подняла руку и накрыла ею руку мужчины.
- Конечно. Я всегда буду рядом с тобой. Мы вместе сделаем все, что собирались сделать. Я люблю тебя, отец… - и ее прекрасные синие глаза закрылись навсегда.
Из раскрытых губ вышел последний выдох и тут же испарился в морозном зимнем воздухе.
Мужчина зажмурил глаза, с неимоверной силой сдавливая слезы внутри себя.
Тут же послышался громкий всхлип, затем по скалистому ущелью разошлись безудержные рыдания. Слезы потоками текли из его глаз. Лицо и руки немели от холода. Он с отчаянием прижал к себе девушку, и, посмотрев на небо, жалобно закричал. Громко и протяжно. Также ему вторило эхо. Душу его разрывало на части.
В один миг весь мир обернулся против всего, что он любил и чем дорожил.
И теперь он один. Против целого мира. И никто не может понять его.
Мужчина, судорожно всхлипывая, опустил безжизненное тело девушки на холодный снег и убрал руки от ее живота. На белоснежном платье расплылось багровое кровавое пятно. Оно уже не увеличивалось. Из ран больше не сочилась кровь. Она навсегда застыла в хрупком юном теле его дочери.
Он никогда не увидит ее свадьбы, на которую так спешил отвезти. Не понянчит внуков. Не встретит старость в окружении родных людей. Не обнимет и не услышит ее нежный смех.
Ей было всего восемнадцать…