Я открыла глаза, сидя на полу. Зрение медленно сфокусировалось и цветные пятна превратились в силуэт молодого человека, который резал овощи на кухонном столе, напевая что-то себе под нос. Я дернулась и наручники, пристегнутые к батарее, зазвенели. Парень повернулся в мою сторону, безумно улыбаясь и радуясь:
- О, ты очнулась. Я почти приготовил салат. Будешь завтракать?
Сзади него висели электронные светодиодные часы, на которых было время – одиннадцать пятьдесят девять.
- Кто ты? Как я здесь оказалась? – главное не подавать вид, что я в панике.
- Ты оказалась здесь, как и все мы, за свои грехи, Лиза. Я продолжу салат если ты не против, - его добродушный тон вместе с широкой улыбкой вызывал тревогу.
- Откуда ты знаешь мое имя?
- Я знаю всё, Лиза. Все твои грехи. Я Владик. Меня так называла мама. Можешь называть меня так же.
Владик? Он точно сумасшедший.
- Что ты хочешь, Владик?
- Я? Кушать. А ты?
- Я хочу выбраться отсюда. Зачем ты меня приковал?
- Потому что тебе предстоит наказание. Такие как ты должны быть наказаны. Но ты мне нравишься, поэтому если хочешь есть, я дам тебе поесть. Заправить салат маслом или майонезом. Мама делала с майонезом. Я очень любил.
- За что наказать то? Что я такого сделала?
Владик стал серьезным. Он присел на корточки, чтобы быть на одном уровне со мной.
- Сколько мужчин у тебя было за последние два месяца?
- В смысле? Зачем тебе это?
- Не помнишь? А помнишь, скольких из них ты обманула? Думаю, тоже. Моя мама говорила мне, что такие девочки шлюхи. А шлюхи - это плохо. Обманывать людей – плохо, издеваться над мальчиками плохо. Ты красива, но больше так делать ты не будешь.
Мама? В смысле мама. Что он несет. Он снова улыбнулся, встал и продолжил резать огурцы.
- Какие шлюхи? Какая мама? Ты сумасшедший?
- Обычные шлюхи, моя мама, - ответил псих. – Моя мама уважаемая женщина. Учительница русского, между прочим. И в отличии от твоей, она меня хорошо воспитала.
- Моя мама нормально меня воспитала. Выпусти меня.
- Зачем? Ты еще не наказана. Хочешь я дам тебе таблетку для сна.
- Не надо мне таблеток. Отпусти меня. Какая тебе разница с кем я сплю и кого обманываю. Кем ты себя возомнил?
- Ла-ла-ла. Я не хочу ругаться Лиза. Так ты будешь салат?
- Нет.
- Тогда я пойду пока посмотрю мультики. Можешь поспать или подумать.
Владик ушел в другую комнату и включил телевизор. Надо решить, что делать. Наручники никак не сломать, не вскрыть. Буду дергаться, услышит. На часах уже одиннадцать двадцать. Наказывает плохих людей. Нужно что-то придумать.
- Владик, я сейчас описаюсь. Отведи девочку в туалет!
Из комнаты послышался вздох. Владик пришел с ведром.
- Ты же справишься?
- Я не могу в ведро! Мне нужно в туалет, а то я сейчас сделаю лужу на полу!
- Я вытру, - улыбнулся Владик. – Хоть ты и шлюха, мама говорила, что за девочками надо ухаживать. Он просто развернулся и снова ушел. Бесполезно. Что за урод. Мама. Мама.
- А если твоя мать была бы шлюхой, ты бы ее убил?!
Послышался быстрый топот, и псих вбежал с разгневанной гримасой.
- Не говори так о моей матери, - он отвесил мне пощечину. – Она меня воспитала. Она меня всему научила. Она научила меня что такое хорошо и что такое плохо!
Он просто начал хлестать меня по щекам. Было больно, я пыталась увернуться, но получалось плохо и почти каждый раз его ладонь попадала точно в щель.
- Прекрати! – закричала я. На глазах Владика были слезы.
- Когда-то я был как ты. Я убивал лягушек в саду. И когда мама узнала, она научила меня хорошему. Научила! И я тебя научу также! – он торопливо ушел и вернулся с блестящим металлическим скотчем. – Я заклею рот, чтобы ты больше не оскорбляла своим грязным ртом мою маму!
Он заклеил мне рот и отвесил еще одну оплеуху. В глазах потемнело. Когда зрение вернулось Владик нарезал курицу и бросал нарезанные куски в кастрюлю. Он варит суп? На часах было девять двадцать пять. Обе руки были пристегнуты к батарее.
- Очнулась? Посиди пока с закрытым ртом. Я твою маму не оскорбляю, и ты мою не оскорбляй. Хоть я и уверен, что твоя мать шлюха и научила тебя этому.
Он варил суп порядка сорока минут.
- Не могу тебя не покормить, - Владик взял глубокую тарелку, ложку, отклеил мне скотч. – Открывай рот, сейчас самолетик прилетит прямо в ротик.
- Извини, - я решила пойти другим путем и послушно открыла рот. – Расскажи еще про свою маму.
Владик воодушевился.
- Мама - чудесная женщина. Она говорила, что лягушек убивать нельзя. И показывала мне это примером. И щеночков убивать нельзя, и котяток. Даже жучков.
Он убивал щенят?
- Ты их убивал? Зачем?
- Я не знал, что это плохо. Я не знал, что они безгрешны. Но мама мне показала. А еще она показала мне что такое грех. Когда я вырос, я понял, что я могу сделать грех меньше. Когда тебя не станет знаешь, что будет?
- Что?
- Меньше греха, - Владик улыбнулся. Суп кончился, и он отнес тарелку в раковину.
- Насколько меньше?
- Ну, ты никого не убивала. Или убивала?
- Нет. Я просто люблю мужчин и деньги, Владик.
Владик вздохнул.
- Тогда ненамного. В следующий раз надо найти какого-нибудь убийцу.
- Я тебя поняла, Владик. Чем больше грех, тем лучше становится мир?
- Конечно.
- А если у меня маленький грех, можешь отстегнуть меня от наручников? Я обещаю, что не убегу.
- Зачем мне тебя отстегивать? Ты должна привыкнуть.
- Я тебе обещаю, что я сама сделаю мир лучше. Я не хочу больше пачкать этот мир собой. Мне кажется ты прав.
- Да? – Владик воодушевился.
- Конечно. Спать с мужчинами ради денег это грех. Мне не стоит жить, но я хочу хотя бы немного посидеть с тобой на кухне перед концом. У тебя есть чай?
- Есть. Поставь чайник и давай поговорим.
Часы показывали пять тридцать шесть. Владик меня отстегнул, мы сели за стол.
- Как думаешь, Владик, как очистить мир быстрее?
- Я думаю, что нужно искать сначала тех, кто сделал большой грех. Убийц, тех, кто любит маленьких детей. Как здорово! – он захлопал в ладоши, как ребенок. – Ты классная, даже жаль, что грешна. Следующего своего убийцу я накажу в твою честь.
- А зачем его искать?
- Чтобы сделать мир лучше, когда он будет наказан?
- Нет, я не про это. Ты же убивал в детстве щеночков?
- Да.
- А котят?
- Да, - вздохнул Владик.
- Тогда ты получается кто?
- Убийца… - псих опустил голову. – Но мама меня очистила!
- Как?
- Она купала меня в ванной с крапивой. Я очищался. А потом я уже не убивал щеночков.
- А почему ты тогда не предлагаешь мне такую ванну?
- Даже если ты очистишься, я не могу быть уверен, что ты снова не сделаешь грех. Грех надо уничтожать.
- Владик, а тут были другие люди? Кроме меня?
- Кроме тебя? Да. Был один. Мальчик. Он убивал щеночков и котяток.
- И что с ним стало?
- Он умер.
- Ты его наказал?
- Конечно, я же очищаю мир.
- Видишь, получается, что ты тоже совершил грех. Ты думал об этом?
Владик загрустил.
- Нет, не думал. Так я получается убийца?
- Да, Владик. И как думаешь какой грех больше. Быть шлюхой, или убить?
- Убить, - плечи Владика опустились.
- И как думаешь, кто тогда должен быть прикован к батарее шлюха, или убийца. Кого бы ты наказал первым?
- Убийцу…
Я взяла наручники и дала ему.
- Тогда ты знаешь, что надо делать.
Владик ссутулился. Потом спустился на пол и вялым движением зацепил наручники за батарею и надел на руку. Я села перед ним на корточки.
- Хороший мальчик. Мама будет довольна.
- А кто будет меня наказывать если я пристегнут к батарее?
- Я, - я улыбнулась и встала с корточек. Часы показывали три девятнадцать. Я вышла с кухни и прошла гостиную, где все еще был включен телевизор на детском канале. Я зашла во вторую комнату, где стоял стул и стол. На столе лежал жгут и шприц. Я села, ввела себе дозу, и в глазах начало темнеть…
***
Я открыл глаза. Все медленно сфокусировалось и я увидел, как девушка с двумя хвостиками приплясывая нарезает огурец…