Рад вас приветствовать на своём канале. Я продолжаю рубрику, связанную с участием Итальянского экспедиционного корпуса, или же, 8-ой армии, в боях на восточном фронте. Напоминаю, в данной работе используются воспоминания сержанта Марио Ригони Стерна. Если не читали прошлые две части, то настоятельно рекомендую с ними ознакомиться: Первая часть - https://zen.me/HK5qlxx1 Вторая часть - https://zen.me/IdUuh Небольшое введение: 19 ноября 1942 года сталинградская группировка советских войск начала контрнаступление (операция «Уран»). В середине декабря прикрывавшая немцев 8-я итальянская армия была полностью разгромлена. Сейчас же , советские войска только замахиваются молотом, проводя, можно сказать - разведку боем. Совсем скоро, на 8 итальянскую армию обрушится полноценный удар. Ну а теперь, вернёмся к воспоминаниям: Мы с лейтенантом заметили на том берегу необычное движение и услышали шум. Мы выдвинули ручной пулемет, а станковый установили в развалинах дома, позади наших позиций,
Рад вас приветствовать на своём канале. Я продолжаю рубрику, связанную с участием Итальянского экспедиционного корпуса, или же, 8-ой армии, в боях на восточном фронте. Напоминаю, в данной работе используются воспоминания сержанта Марио Ригони Стерна.
Если не читали прошлые две части, то настоятельно рекомендую с ними ознакомиться:
Первая часть - https://zen.me/HK5qlxx1
Вторая часть - https://zen.me/IdUuh
Небольшое введение:
19 ноября 1942 года сталинградская группировка советских войск начала контрнаступление (операция «Уран»). В середине декабря прикрывавшая немцев 8-я итальянская армия была полностью разгромлена.
Сейчас же , советские войска только замахиваются молотом, проводя, можно сказать - разведку боем. Совсем скоро, на 8 итальянскую армию обрушится полноценный удар.
Ну а теперь, вернёмся к воспоминаниям:
Мы с лейтенантом заметили на том берегу необычное движение и услышали шум. Мы выдвинули ручной пулемет, а станковый установили в развалинах дома, позади наших позиций, чтобы удобнее было вести прицельный огонь. Альпийские стрелки молча стояли в траншеях. На этот раз русские, вероятно, поведут атаку на наши позиции. Не откажет ли на таком морозе наше оружие? На берегу послышался рев моторов. Затем наступила тишина, которая обычно предшествует чему-то страшному. Мы были напряжены до предела и видели лишь ориентиры для стрельбы.
Раздался голос их командира: «Вперед!», и русские начали штурм. Они взбирались на склон, садились на мерзлый снег и скатывались к берегу. Наши батареи открыли огонь. Я облегченно вздохнул — оружие не давало осечек. 45-миллиметровые минометы Морески обстреливали открытое пространство перед нашими проволочными заграждениями, и мины взрывались, издавая какой-то странный, нелепый звук. Когда над головой начали пролетать мины тяжелых минометов Барони, у меня стало легче на душе. Я знал, что Барони наблюдает за отлогим берегом внизу и за нами и хладнокровно дает минометчикам точную дистанцию для ведения огня.
Русские все бежали вперед, падали на землю, снова вскакивали и бежали дальше. Многие уже не поднимались с земли. Остальные кричали: «Ур-ра! Ур-ра!» — и рвались вперед. Но прорваться к нашим проволочным заграждениям им пока не удавалось. Я успокоился: еще смогу погреться у печки в берлоге и почитать письма из дому. Нет, я не думал ни о русских танках, ни о том, сколько километров отсюда до дома. Я стрелял из своего карабина с бруствера траншеи. Потом запел на пьемонтском диалекте: «В тени кустов спала прекрасная пастушка…» Киццари, адъютант лейтенанта, стоявший рядом, на миг перестал стрелять и удивленно посмотрел на меня. А потом подхватил песню. Я видел, что стрелок с реденькой бородкой, отчаянно ругаясь, поменял раскалившийся ствол ручного пулемета и снова открыл огонь. Русские скоро поняли, что через наши позиции вряд ли прорвутся, и изменили направление атаки. Им удалось просочиться слева в долину между нами и опорным пунктом Ченчи. Они укрывались в кустах, и различить их в темноте было почти невозможно. В той стороне находилось наше минное поле, но почему-то ни одна из мин не взорвалась. Барони перенес огонь минометов левее. Несколько альпийских стрелков побежали в землянку — взять патроны и ручные гранаты. Боеприпасы были на исходе. Во время атаки, когда русские подошли прямо к нашим проволочным заграждениям, я бросил несколько ручных гранат. Но они не взрывались, а бесшумно тонули в снегу. Тогда я подумал: «Может, они взорвутся, если снять сразу оба предохранителя». Так я и сделал, хотя это было опасно.
Снова наступила тишина. Лишь в долине между нами и опорным пунктом Ченчи еще раздавались короткие автоматные очереди. На замерзшей реке остались раненые, которые со стонами ползли к кустарнику. До нас доносился прерывистый крик одного из них! «Мама! Мама!» Голос был совсем молодой.
— Точно как мы — зовет маму, — сказал один из моих альпийцев.
А паренек на реке все полз по снегу — медленнее и медленнее.
Из дубовой рощи выбежали русские. Взбирались на склон и скатывались вниз к реке. Эти были более осторожны, чем первые. Мы снова открыли огонь. Но это была не атака, русские просто хотели подобрать своих раненых на реке. Я перестал стрелять. Крикнул:
— Не стреляйте! Они подбирают раненых! Не стреляйте!
Русские удивились, не слыша больше свиста наших пуль. Остановились, выпрямились и недоверчиво огляделись вокруг. Я снова крикнул:
— Не стрелять!
Русские солдаты поспешно погрузили раненых на сани. Они бежали, пригнувшись, но то и дело поднимались и глядели в нашу сторону. Раненых они дотащили до склона холма, а затем скрылись в траншеях. На замерзшей реке весь снег был истоптан. Они унесли с собой и убитых, кроме тех, что остались лежать возле наших проволочных заграждений.
Значит, худшее уже позади. Но позади ли?
Ко мне подбежал Киццари.
— Идем скорей к лейтенанту. Ему плохо, он зовет тебя, идем.
Он бежал по траншее чуть впереди меня и всхлипывал.
— Что с ним? Он ранен? — крикнул я.
— Нет, быстрее, быстрее!
Мы вбежали в берлогу Пинтосси. Лейтенант Мошиони лежал на соломенном тюфяке. В свете коптилки его лицо было бледным и напряженным, он судорожно стискивал зубы. Поверх формы на нем был белый маскхалат. Я встал рядом на колени, взял его руку и крепко сжал. Мошиони открыл глаза.
— Мне плохо, Ригони, — еле слышно сказал он.
Я дал ему выпить немного коньяку из бутылки, которую взял у Киццари. Альпийцы молча глядели на нас, сжимая в руках стволы карабинов.
— Не могу даже подняться, — снова заговорил лейтенант. — Прими на себя командование, учти, едва луна зайдет за тучи, русские начнут форсировать реку. Меня оставьте здесь. Мой пистолет при мне? — И он стал нащупывать кобуру.
Я склонился над ним, но не мог вымолвить ни слова.
— Ригони, это ты, да? Русские перейдут реку. В случае отхода оставь меня здесь. У меня есть пистолет. Получишь приказания от капитана. До этого не отходи с позиций.
Он по-прежнему лежал, словно окаменелый, а я все так же молча сжимал ему руку. Но потом сумел выдавить из себя несколько слов. Поднялся и приказал солдатам:
— Положите его на носилки и унесите.
Лейтенант отрицательно замотал головой.
— У меня есть пистолет, — повторил он. Солдаты не знали, кому подчиняться.
— Теперь командую я. Идите с богом. — Потом повернулся к Киццари и сказал: — Дай ему весь оставшийся коньяк и отнесите его на командный пункт. Оставьте ему самые необходимые вещи и немедленно возвращайтесь.
Больше никто не сказал ни слова. Тени, удлиняясь, ползли по стенам землянки. Киццари копался в ранце, тихонько всхлипывая. Свет коптилки придавал землянке более мирный вид: на опорных балках висели открытки с цветами, горными деревушками и фотографии невест. Я извлек из кармана старый конверт и на обратной стороне написал о случившемся капитану. Затем послал к нему альпийского стрелка.
На этом всё. Если вам нравится данная рубрика, то оцените её лайком и оформите подписку, тем самым, оказав мне поддержку, молодой канал крайне нуждается в вашей помощи!
___________________________________________________________________________________
Другие статьи:
"Прощай родина". Правда словами истребителей танков.
Минский прорыв. Подвиг Малькова и экипажа Т-28Э в 41.
Гаубица Б4 на улицах Берлина. Как проявила себя "Кувалда Сталина"?
Советский лётчик, поднявший в небо первый реактивный самолёт.
__________________________________________________________________________________
Галереи:
Все чёрно-белые фото красятся, впечатляющий результат.
Первая мировая война в фотографиях. Россия.
Вторая мировая война. Финляндия.
Макс Альперт. Лучший фотограф СССР.
__________________________________________________________________________________