История с глазами началась у меня с детства. Кажется, случилось это в тот момент, когда у меня, тогда шестилетней, что-то там исследовали, закапали атропин, а очки заказать не смогли – в нашем болоте тогда с этим были определенные сложности. То есть их, конечно, в конце концов зхаказали, но говорят, что надо было сразу. Но тут я не знаю – вообще-то такая история была у многих детей из нашего городка, однако все они как-то выпутались, а у меня зрение, что называется, поехало дальше.
Я с этим свыклась, меня моя особенность не тяготила совершенно. Потому что я хоть и любила вышивать, рисовать и все такое прочее, но вообще по типу восприятия – аудиал-речевик. Так что диоптрии мне нисколько не мешали, и из-за того, что стекла очков становились все более толстыми, нисколько не переживала. Тем более что очки мне шли. Делать операцию в голову не приходило.
Но в один не очень приятный момент в глазах стало как-то мутно. Ну то есть ничего вроде особенного, но диоптрии помогать перестали. Доктор-окулист сказал, что катаракта, надо менять хрусталик, а пока – вот вам поддерживающая терапия. Полежала я в больнице, делали мне уколы в скулы (потом какое-то время ходила, как алкоголичка, с фингалами), выписал капли французские… На том дело и кончилось, потому что никаких льгот на протезирование хрусталика у меня не было, надо было как-то решать вопрос с финансами. Так и жила. Надо сказать, ситуация довольно противная, когда ни в какой позе и ни с какими прищуренными веками не разглядеть мелуикй шрифт. Да много чего не разглядеть.
А потом началась свистопляска другого рода. Сначала я влетела с какой-то заразой вроде гриппа, но не совсем. Это когда я курить бросила – не из принципа, а потому что больше не могла. Легкие мои не выдерживали. А потом был влет в реанимацию с диабетической комой.
И вот эта-то кома и стала поворотным моментом в моей глазной истории. Когда я немного оклемалась и мне принесли мобильник (а случилось это не сразу), я вдруг с изумлением обнаружила, что могу найти нужный номер и что очков на мне при этом нет.
Вот это было открытие. Да и то, когда я попала в реанимацию, сахар у меня зашкаливал – и сколько времени он зашкаливал, науке неизвестно. Я его просто не мерила. А тут мне его привели в норму. И не потому, что сбили какими-то левыми путями. Просто получать я его стала ровно столько, сколько могли сожрать мои невосприимчивые к собственному инсулину клетки. Инсулин мне вводили поначалу во вполне достойных количествах, но я не сильно из-за этого переживала. Главное – остальное постепенно нормализовалось.
Стало быть, мобильник принесли, очки – нет, потому что врач решила, что для меня они опасны. Чужая душа – потемки, и почему она так решила, одному Богу известно. Но ведь я не только номер нужный нашла, но и начала читать книжку, которая у меня там была закачана – про брата Кадфаэля. Экран – близко, но без очков.
Очки мне на следующий день принесли, так что можно было носом в экран больше не тыкаться. Но до больницы я и в очках-то читала с трудом.
И стала я читать. Это существенно скрасило мое пребывание в больнице. Нет, до бумажных книг дело тогда еще не дошло, но до электронных вполне.
Врач поначалу долго удивлялась, что я ее не узнаю и никак на нее не реагирую. Муж пытался ей объяснить, что это не из неуважения и не по причине отказа мозгов. Мозгов у меня никогда не было, так что и атрофироваться было нечему.
Однажды врач зашла ко мне в палату, посетовала на мое не-видение и спросила мужа – это со мной после комы случилось? Да нет, с детства, ответил он. Она успокоилась и больше про смерть мозгов ничего не говорила.
А с глазами начались интересные вещи. Нет, ожидать, что все мои диоптрии начнут стремиться к нулю, не приходилось – да и сейчас не приходится. Но я таки пошла к окулисту. Он был изумлен, не увидев моей драгоценнейшей катаракты. Чистенькие хрусталики.
Потом я была у эндокринолога. Рассказала про таинственное растворение катаракты. Да ничего таинственного во всем этом не было, не и не будет. Оказывается, у диабетиков катаракта – довольно частое явление. И неприятное, заметим. Бывает, что само рассасывается? Бывает, хотя и нечасто. Обычно нужна операция.
Я вообще-то хирургического вмешательства боюсь больше всего на свете. У меня всякие симптомы могут пройти просто от страха. Тут же, как видно, сказалась нормализация углеводного обмена. Такой вот получился хэппи энд – относительный, разумеется. Диоптрии никуда не делись, но с таким зрением уже можно гонять на самокате, не опасаясь последствий.
$0�