Настоящая история злой мачехи (ранее...)
Рыжая смотрит на меня с сочувствием.
— Что, вспомнила? Ты была очень смелым ребёнком. Даже не пикнула, так хладнокровно ждала, когда тебя вернут приёмным родителям. А они так и не поняли, что произошло, и в итоге решили, что ты спряталась и, наверное, уснула в парке. Милиция была поставлена на уши, начали прочёсывать местность, так что организовать счастливую находку труда не составило. Бьюсь об заклад, они долго ещё не решались отпускать тебя одну дальше, чем на пару метров.
Всего этого я не помнила.
— А почему вы не поймали тогда Варвару? Раз она была его невестой? Очевидная соучастница же.
— Ну, во-первых, за женщиной, меняющей внешность, как перчатки, не очень-то побегаешь, но главная проблема в другом. Невесты у Кузнецова не обнаружилось, ни одна живая душа не смогла вспомнить, что видела его хоть с кем-то. Он был довольно замкнутый человек, а в его квартире ничего любопытного не обнаружили, кроме кучи обалденных акварельных портретов Кощеи. Их, кстати, забрал Серых, тот ещё фанат живописи. Аж трясся над рисунками. Он потом и детдом нашёл, и детишек всех этих… — Прасковья бросила короткий взгляд на жадно слушающую Алёнку, и та сердито сверкнула глазами, мол, врёте вы всё, наверняка врёте.
— А вы что, не знали про детдом? У вас под носом такое творилось, а вы не замечали?
— Знали, да не все из нас. Оборотни стараются жить нормальной человеческой жизнью, ходить на работу, рожать детей. Не выделяться. Если не сталкиваться лоб в лоб, то можно оставаться в неведении сколько угодно долго. Всех всё устраивало, пока Варвара не объявилась сама. Нагло так. Откровенно. Не прячась. Научила обитателей детдома использовать оборотней себе на потеху, приторговывать выловленными беднягами, а если совсем уж пропащий, то и нам можно отдать, как подачку, заберите, мол, не пригодилось. Чтобы мы расправились с бракованным товаром, а они рук не замарали, — лицо Прасковьи исказилось от негодования.
— А вас ничего не смущает? — перебивает Алёнка. — Ваши же оборотни так поступали с нами всю дорогу, вон даже с ней, — кивок в мою сторону, — и нормалёк было? Ничего не ёкало? Да вы лицемерная…
Повесть с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
— Ты права, но сейчас другое происходит, — Прасковья ни капли не растерялась, — самые обычные, даже скучнейшие оборотни вдруг начинают превращаться в монстров. Не могло столько их быть, понимаешь? Не было никогда. А сейчас столько зверья просыпается ни с того ни с сего, что людям на улицу выходить опасно. И чья в том вина? Варвара пьёт из города соки под видом глубокого очищения, но она же и есть токсичный элемент. Ты умная девочка, вот скажи, хочешь ты наглотаться чудовищных навыков и бегать по Москве, как какой-нибудь хищник? Зачем тебе это? Сами оборотни такого стыдились бы.
— Да просто по приколу, — Алёнка кладёт ногу на ногу, — чего вы так о людях печётесь? Надо о своей стае переживать, а на весь город у меня переживалка не отросла пока. И потом, обычно без жертв же обходится, так, лёгкий испуг и привет. Свободен до следующего раза. А чтобы оборотней жалеть, так это я вообще пас. Извините, конечно, если вам реально обидно, но я не нанималась заботиться о вашем племени. Нарушу — ловите, а пока какие претензии? Сами же сказали, что я не виновата. Чего пристали тогда?
Царёв открыл было рот, чтобы одёрнуть глупую девчонку, но Прасковья медленно и смачно хлопает в ладоши.
— Вам ещё нужны доводы, чтобы разобраться с Варварой, а, Царёв? Вы отец или как? Профукаете жену и дочь и даже не заметите. Очнитесь уже, папаша.
Царёв не ответил, но до боли сжал кулаки.
— Эй, вы чего задумали? — Алёнка выпрямляется. — Варвара Петровна нормальная, не надо гнать. На себя бы посмотрели.
Царёв резко вскидывает подбородок, отчего становится видно, как он весь дрожит от гнева.
— Я запрещаю тебе ездить в детдом, поняла? И не вздумай врать, всё равно узнаю.
Алёнка пулей вылетает из комнаты, с размаху жахнув дверью.