«Пошли, у нас самих по лавкам», - тянула меня за руку сестра мимо бегущего на встречу человека с кружкой. Я послушно пошел за ней, хотя рука уже искала в кармане мелочь.
Дать или не дать, вот в чем вопрос. Для меня это всегда моральный выбор. Я завидую тем, определившимся, кто спокойно проходит мимо просящих милостыню или не проходит и обязательно кинет пару монет.
Я же всегда пытаюсь вычислить степень нуждаемости заявителя, боясь поспособствовать росту общественной криминогенности. Складываю в уме столбиком все за и против.
«Да не оскудеет рука дающего», сказано в Евангелие от Матфея глава 5 стих 7. При любой моральной арифметике лучше давать, чем просить, но…
Эти бесконечные «но» вытягивают из памяти:
- паренька, который искусно гримировался под человека с ДЦП и ходил по общественному транспорту в часы пик, а вечерами лапал девок по ночным клубам;
- предприимчивых дельцов, устраивающие сборы по чужим детским фото;
- пьянь, которая тут же бежит за спиртом, а не за хлебом;
- бесчисленные репортажи о преступных группировках, заставляющих людей попрошайничать.
За этими бесконечными подлыми «но» мне постоянно вспоминается семья, позвонившая в дверь и обрадовавшаяся булке хлеба. Удивительные глазенки девочки, сжимающей конфету и не верящей, что чудо возможно.
Бомж с горячим обедом, с которым мы потом долго говорили «за жизнь» и чья история требует отдельного освещения.
Родители долго мучавшиеся и решившиеся на сборы для своего ребенка-инвалида. За этим решением огромные кредиты и вера в светлое будущее. Без нее нельзя жить дальше иначе все, конец. Ужасно трудно произнести даже самому себе в пустой комнате страшные слова признания своей ущербности. Надо иметь огромный запас прочности, чтобы попросить о помощи открыто, а потом читать грязь в комментариях и рыдать в подушку, проклиная тот день, когда нужда заставила пойти на этот отвратительный шаг.
А, может, ну ее - эту благотворительную арифметику, на 20 рублей не обеднею.