Есть знатоки, которые свято убеждены в том, что только в ресторане русская душа может «развернуться», развернуться, как следует, во всю свою ширь и мощь, а потом так же и свернуться. Что только в кабаке под рюмочку-другую можно до конца понять, почему ямщик не должен гнать лошадей и почему тебя я ненавидеть должен, а я, безумный, все люблю. Именно поэтому, дескать, легендарная цыганская примадонна Варя Панина по-настоящему гениально пела только в кабинетах «Яра» для избранной публики.
Есть другая категория знатоков, которые считают, что русский романс можно петь только поставленным консерваторским оперным голосом, и только тогда по-настоящему можно понять ямщика, которого умоляют не гнать лошадей, и убедить девушку не уходить и «побыть со мною».
Я считаю, что истина, как всегда, лежит где-то посередине!
А как считаете, кстати, вы, друзья?
С нетерпением жду ваших комментариев в конце статьи! Как надо просить ямщика – оперным голосом, как Борис Тимофеевич Штоколов, или по-цыгански?
Приведу в пример Александра Николаевича Вертинского, которого с треском вышибли в самом начале его пути в Киеве из местной театральной труппы. После настойчивых уговоров его пустили попробоваться на роль, как говориться, «кушать подано». – Он должен был играть свирепого мамлюка, и, распахивая дверь, громко провозгласить появление Императора. Его не допустили даже до спектакля! Все решилось на первой же репетиции!
Роль Наполеона играл популярный в те годы в Киеве актер Борис Путята.
Три дня и три ночи я не ел, не пил и на все лады повторял: «Император!»
И вот первая репетиция. Путята приехал на нее, красивый, крепкий, стройный, в какой-то голубой венгерке и рейтузах, но с опозданием и не в духе.
Четвертый акт. Кабинет Наполеона. Мамелюки стоят, скрестив руки, у дверей. Наполеон приближается. Сейчас он войдет.
– Император! – возглашает первый мамелюк.
– Импеятой! – повторяю я вслед за ним.
– Что? Что? – скривив лицо, переспросил Путята. – Это еще что за косноязычный? – накинулся он на помрежа. – Кого вы тут наставили? Убрать немедленно!
И меня убрали.
Так сломалась моя театральная карьера.
Второй раз Вертинский провалил экзамен в Москве, в МХТ.
Был сентябрь 1913 года. В Московском Художественном были объявлены конкурсные испытания – прием статистов, или сотрудников, как это называлось. Я пошел на конкурс. Народу было видимо-невидимо. Из самых дальних медвежьих углов России понаехали в Москву алчущие и жаждущие юные лицедеи.
Отбирали нас артисты Художественного театра, сидевшие в разных комнатах, и по очереди «допрашивали».
Из 500-600 человек к конкурсу было допущено всего пять.
Я был последним.
Экзамен начался в торжественной обстановке. За длинным столом, накрытым сукном, сидел весь цвет театра: Москвин, Качалов, Лужский, Артем, Книппер, Леонидов и, конечно, Станиславский с Немировичем-Данченко.
Читал я много.
В конце допроса Станиславский, переглянувшись с Немировичем, повертев в руках карандаш, неожиданно спросил меня:
– Вот Вы плохо произносите букву «р», что Вы думаете делать с этим дефектом?
– Я буду учиться и исправлю его! – отвечал я дрожащим голосом.
– Довольно. Спасибо.
На мне экзамен закончился. Товарищи поздравляли меня. Все были уверены, что я принят. На другой день я, придя в театр, бросился к доске, где были вывешены имена принятых сотрудников. Моего имени не было.
Всемирно известный исполнитель, певший королям и аристократам, объехавший с гастролями весь мир не один раз, нигде не учился и «консерваториев не кончал».
Однажды, как рассказывала Алла Николаевна Баянова, которая лично знала Вертинского, она еще юной девушкой поспорила с ним на шампанское. Она не верила, что вот здесь, сейчас, в ресторане, где работал Вертинский, он выйдет на сцену, и все прекратят есть, пить, стучать ножами и вилками и кричать пьяными голосами.
«Я их сейчас усыплю!» – сказал он.
«Этого не может быть»! – сказала она.
Вертинский выиграл. Он пел «о мертвых седых кораблях, плывущих где-то возле Огненной земли», о том, что их ведут «слепые капитаны, где-то затонувшие давно», о том, что «утром их немые караваны тихо опускаются на дно». И никто в зале не знал русского языка!
И он их усыпил!
А шампанское потом они выпили вместе. Юная Алла Баянова была потрясена!!
И до недавнего времени виниловые пластинки Вертинского были почти в каждом доме в больших городах.
Так как надо петь романс?
В консерваториях этому не учат! – А жаль!!!
Жду ваших комментариев и отзывов, а, может быть, предложений?
Будет желание подписаться на канал – буду рад!!
Надеюсь, вы найдете здесь еще много интересного!
И не забудьте поставить лайк (большой палец вверх)!!!