Вот и чистый четверг. Просыпается небо. Звенит куполами вешних облаков.
Томно гургольничает в талом бассейне разомлевший голубь- «хо-ро-шо!».
-«Чур, мое! чур, мое!»- препинаются взъерошенные воробьи.
Парочка синичек кокетничает - «Чего тебе? Чего тебе?»
«Суета-а-а..» - протяжно вздыхает ворон.
Слегка обиженно шуршит творожное зерно кое где еще оставшегося подтаявшего снежника, предчувствуя неизбежность. Амбициозно шепчутся большие малярные кисти над самодовольным забором. Дробно красуются новенькие каблучки- «цок, цок!» Клацают замочки прелестных сумочек. Все в ожидании лазурно бирюзового макияжа.
Спешу к заутренней.
Навстречу скандинавские палочки уверенно скандируют по асфальту ритмы здоровья. А тот щедро раздаривает сканы красочных фантазий с автографами разноцветных мелков.
Плывут корабли. Белые, непобедимые, пенопластовые. «Это для скорости течения, а не для разбрызгивания»- объясняет мудрая мама зеленому вездесущему комбинезончику. Тот озорно пошоркивает большой пластмассовой лопаткой цвета весны, устраивая антуражные всплески.
Мурлычет мостовая. Тронув гриф весенней гитары, воздух тинькает, свистит, журчит и клокочет. Мажорной флейтой стелется в воздухе лазоревый саундтрек. И только интершум зимних шин вносит диссонанс в головокружительный водоворот. Слякоть им не по статусу. Ворчат, пыхтят, просятся на летний отдых.
Колокольные позументы посеребрили воздух. Органом предчувствия наполнилась умиротворенность храма. И я растворяюсь в этом благозвучии. И удивляюсь вдруг наполнившей меня тишине. Впрочем, ненадолго. Эсемэски мыслей начинают морзянку. Коротко, размеренно, монотонно. Отмахиваюсь, но вот одна, словно бабочка огневка приковала внимание. Не удержалась, погналась за ней. Уж больно семафорила во мне брошенная на ходу фраза дорогого, но не всегда понятного мне человека.
- «Зачем в храме столько золота? Я в ступоре, словно зависла над пропастью, с подрезанными крыльями. Даже не нашлась сразу, что ответить. Ведь это так просто. Любишь человека – покупаешь колечки, радуешь, даришь самое лучшее. И здесь также.
Он свое -«Богу это не нужно. Лучше бы сняли и роздали по больницам и детским домам.» Так снимали уже, и золото, и купола с колоколами. Много ли больницам досталось?
Он опять-«Дурят людей, деньги вымогают» Так ведь бабушек наших не проведешь. Они свою копеечку на что попало давать не будут. Да так, что б добровольно, да с превеликой радостью, да 2000 лет подряд. Благолепие храмов - не главное. Нет! Это – эхо окрыленных порывов.
Очнулась на выносе чаши. Потрескивают свечи. Огоньки лампад ласково шелестят язычками, победоносно вздрагивает восковой огарок, завершивший круг своего предназначения. Сияют золотом киоты, потиры, иконостас. Глаз радуют, приподнимают над миром, отрывают от суеты, напоминают о вечном и небесной славе. Состояние торжественное, как в детстве на линейке ко дню победы.
Закончилась служба. Радостный перезвон осыпает всех своим утренним благословением. И взмывает в поднебесье величавым благовестом трезвучие куполов – храма, весны, вдохновенных душ.