Когда мне было бы девять, я не понимала, почему некоторые бабушки стоят в осенних сумерках и вглядываются в окна районного автобуса. Тот ходил два раза в сутки - утром и вечером. Я не очень часто куда-то ездила, но каждый раз видела их - невысоких, сухоньких, в неизменном теплом платке и каком-нибудь пальтишке по сезону. "Наверное, им просто скучно", - думала я. В шестнадцать я начала понимать, что дело не в скуке. Ну хотя бы потому что к этому возрасту я уже знала их всех по именам, а заодно и всю их родню. Это баба Зоя, у нее дочь акушер-гинеколог и сын водитель такси. Дочь иногда приезжает с двумя крикливыми внуками, а сын был только раз, с фифой женой на десятисантиметровых каблуках, на которых она чуть не свалилась в нужник. Это баба Роза, у нее три дочери, и они никогда не приезжают. Это баба Света, у нее два сына, один сидит за наркотики, второй укатил в Америку. Я догадывалась, что, вглядываясь в окна своими подслеповатыми глазами, она надеется увидеть там родное лицо. А какой-