«Страдающий плотию перестает грешить» (1Пет.4,1).
ЗАЧЕМ СТРАДАНИЯ?
Зачем страдания? – Они
Нас отрывают от земли,
И, как бы ни было нам больно,
Восходим к Небу мы невольно.
Страданья утончают слух,
Страданья возвышают дух,
Страданья сердце очищают
И ко Христу нас приближают.
Страдание в одно мгновенье
Нам изменяет настроенье:
Вот на кого-то ты сердился, –
Скорбя, к нему же обратился,
Прося водички принести,
Невольно вымолвив: «Прости».
Зачем страдания? – Они
Невольно учат нас любви,
Сочувствию и пониманью
И подвигают к покаянью.
Галина Шуркина
http://orthodox-poetry.ortox.ru
«В семье, где свекровь и невестка многие годы, мягко говоря, не ладили, случилось несчастье. Старушка-свекровь упала и сломала ногу. Находиться одной в своем доме она уже не могла, и ее привезли в дом сына. Принимая уход и заботу невестки, старушка сначала смирилась, а потом и раскаялась в своей нелюбви к жене сына. Ведь вся их вражда, как и в большинстве таких случаев, яйца выеденного не стоила. Но чтобы убедиться в этом, нужно было сломать ногу» (Священник Сергий Николаев).
«Пред тайной страдания и пред потребностью облегчить его все бессильно, кроме веры. Философия сознается здесь в своем бессилии точно так же, как ничего не могут объяснить и страдающие люди. Одна христианская вера может сказать здесь слово утешения. В свете ее учения ужасный призрак не так уж страшен. Для христианина страдание не есть ни тиран, ни недруг. Оно является верным помощником в деле развития души. Его назначение высоко. Оно просвещает, очищает, делает лучше, возвращает добродетель, творит в своем пламени для человека как бы новое сердце и делает его достойным Бога.
Душа человеческая, встретив страдание, начинает свыкаться с ним, старается постичь его, с удивлением видит его пользу, покорно начинает принимать его удары и, начав с этого добровольного подчинения, кончает тем, что уже любит его, а иногда даже желает его. Христиане не только не бежали от казни, не отворачивались от лобных мест – их не приходилось влечь на казнь, как рабов: они шли на казнь добровольно, свободно, в высоком вдохновении любви. Вот чего достигает вера в области страданий. Но и тут еще не последнее ее слово.
Вера не только знает происхождение и причину страданий. Она знает также, чем кончается страдание. Она дает человеку такие точные указания, которые окончательно успокаивают его. Вера знает, что жизнь эта есть только начало жизни; она знает конец ее, или, вернее сказать, венец земной жизни. Христианство знает и утверждает, что ни один из лучших инстинктов нашей природы не будет обманут. Христианство гласит, что вопреки смерти осуществятся на небе все наши заветные чаяния: бесконечный свет, безграничная любовь, вечная блаженная жизнь. Смерть есть только тоннель. За смертью – блеск лучезарного света» (Е. Поселянин. О страдании).
«Многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие» (Деян.14,22).
Когда перед пастырем-духовником проходят человеческие души, человеческие сердца – он ужасается! Ужасается при виде этого моря скорби, заливающего человеческую жизнь.
Множество народа в храме разного возраста и состояния. А там, за спиной у каждого, своя собственная сложная жизнь, со своим горем, своим Крестом.
Так и видится ваша жизнь там, в миру – или в каморке, в которую едва пройдешь по темной деревянной лестнице, или в комнате почище, с киотом, занавесками, комодом… И все из храма разбредутся по своим углам, к своим скорбям.
А вот и скорби.
Лишился места. Не на что жить. На руках дети. Положение кажется безвыходным. Близок человек к отчаянию. А эту муж бросил. Пятнадцать лет жили вместе. Вот и хожу по улицам… выйду, говорит, и иду, и иду, и куда, и зачем – сама не знаю…
У этой дети от рук отбились. Смеются над верой. Погибают на глазах. И болит материнское сердце самой страшной болью – ибо никто так не любит, как мать…
Болезни… изнемогает тело в физических страданиях – не хватает ни сил, ни терпения переносить эту боль…
Муж пьянствует, пропивает все, что зарабатывает, а дома-то холод, а дома-то голод…
А вот и самая большая скорбь – смерть близкого человека. Кажется, и жить больше незачем! Кажется, вместе с ним ушло все… «Я, – говорит, – и шапку его со стола не убираю. Все, кажется, вернется. Да нет! Не вернется…»
А вот скорби духовные. Колеблется вера. Волны неверия бьют жестоко. Трудно держаться одному, когда в дому, в семье, в окружающей жизни – «все» отпадают от веры. И наука, говорят, доказала, и попы, говорят, обманывают… И хотя сердце чувствует истину, но разум смущает сомнением…
У этого нет раскаянности в грехах. Окамененное нечувствие сковало сердце. И знает, что согрешил, но нет слез покаянных, нет сокрушения, спит совесть.
У другого нерадение к молитве.
Сознает, что опускается, задыхается душа без молитвы, но не может достигнуть, чтобы возгорелась она в душе.
Унесут ли пришедшие сюда со скорбями своими утешение из храма? Уврачуют ли раны? Пришли во врачебницу – уйдут ли исцеленными? «Многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие».
Если там, в конце жизненного пути, видится эта вожделенная цель – тогда Церковь исцелит скорбь…
Тогда храм даст исцеление.
Для кого жизнь – не бессмысленное чередование удач и неудач, наслаждения и горя, а великая работа Господня для достижения нашего спасения в Царствии Божием, для того все скорби имеют иное значение. Конечная цель – Царствие Божие – ставит их на надлежащее место, они встают в порядок, как по краям жизненного пути, – и открывается тернистая, но верная дорога ко спасению. Скорби становятся уже не горем только, но испытанием, искушением, назиданием.
Может быть, ты горд, самолюбив, тщеславен, и жизнь заставила тебя пожить в унижении…
Может быть, ты привык рассчитывать на свою силу, на свою волю. Ведь человек высоко хватает! Самое небо хочет достать рукой – и вот болезнь, неудача, смерть близких заставляют чувствовать, какие мы жалкие, беспомощные, и заставляют уповать на волю Божию… «Многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие» – оно озарит нам всю жизнь. И совершится как бы некое чудо.
Чувство тоски превратится в радость.
Уныние сменится бодростью духа.
Темное, безвыходное отчаяние осветит надежда.
И в сердцах людей загорится пламенная любовь к Богу и людям»
(Протоиерей Валентин Свенцицкий).