15 апреля 2019 года не побоюсь этого слова весь мир (хотя побоюсь, был огромный процент тех, кто не следил за этим событием) с замиранием сердца смотрел, как горит Собор Парижской Богоматери. Я смотрела за этой трансляцией с особой болью, так как билеты в Париж у меня были на 6 мая того же года. Столько читать и смотреть про это культовое место и …не успеть 3 недели. В современном мире мы все же не привыкли, что культовые места такого масштабы могут быть утрачены (Нотр-Даму еще повезло, основной объем здания сохранен), мое поколение скорее следит за тем, как исчезают из городов бывшие сотни лет назад красивые усадьбы, подлежат реконструкции городские особняки, это для нас дело привычное, как не бьется за сохранение Архнадзор, но вот утраты в масштабах музеев. Новость из ряда вон. Именно такой грустной сенсацией стал пожар в Национальном музее Бразилии 2 сентября 2018 года.
Около 19:00 по местному времени (в 13:00 по Москве) во дворце Сан-Кристован в Рио-де-Жанейро, где располагался музей началось возгорание. Пожар охватил все три этажа Национального музея. К счастью, людям, которые находились в здании, удалось спастись, но огонь уничтожил девять десятых всей коллекции. А это порядка 18 миллионов экспонатов! Только вдумайтесь в это число. Одно из богатейших собраний целой страны сгорело по причине халатности. На следующий день власти горестно сообщали, что трагедии можно было избежать, если бы предложенный ранее проект реорганизации музея удалось бы осуществить. Ведь сотрудники музея неоднократно жаловались на уменьшение финансирования и ветхое здание музея.
Национальный музей был учреждён в 1818 году ровно за 200 лет до того, как сгорел, назывался он вначале Королевским музеем и был создан для стимулирования научных исследований в Бразилии, ведь до этого она воспринималась исключительно как огромная колония. Начинался музей, как и многие в мире с коллекционирования флоры и фауны, из-за этого первое здание музея даже получило прозвище «дом птиц».
К концу 19 века Национальный музей стал ориентироваться на изучение археологии, антропологии и палеонтологии. Таким образом музей стал одним из передовых для того времени и важнейшим музеем гуманитарных наук и естественной истории в Южной Америке.
После свержения императора Педру II в 1889 музей решили переместить в королевскую резиденцию Сан-Кристован, поэтому, в 1892 году, Национальный музей, со всеми его коллекциями, ценными предметами и научными сотрудниками, был переведён в этот дворец, где и погорел.
Музей обладал одной из крупнейших коллекций в Северной и Южной Америках. Животные, насекомые, минералы, индейская посуда, египетские и южноамериканские мумии и древности, метеориты, окаменелости и прочее. В экспозицию входил древнейший скелет человека, когда-либо найденного на американском континенте, скелет женщины, которому было 12 тысяч лет.
Именно эти и другие экспонаты пытались спасти сотрудники музея, когда началась катастрофа. Пожар начался в воскресенье вечером, через два часа после закрытия музея для посетителей, поэтому человеческих жертв не было. Пожар длился пять часов. Дымовые датчики не сработали. Огонь стремительно распространился по всему зданию: его тушили 80 пожарных, в то время как сотрудники, выносили на улицу экспонаты, до тех пор, пока могли вбегать в горящее здание.
Пожар не был бы таким чудовищным, если бы в двух ближайших к музейному зданию пожарных гидрантах было достаточно высокое давление. Знакомая нам ситуация, неправда ли. Многие из нас сталкивались в своей жизни с ситуацией, что пожарные есть, а воды нет. Такой же беспорядок был и в Рио-де-Жанейро, когда пришлось отправлять грузовики за водой к ближайшему озеру. Из-за этого здание фактически выгорело изнутри, и из экспонатов в центральном корпусе наверняка избежал гибели только один – пятитонный двухметровый метеорит Бендего.
Не пострадала лишь та часть коллекции, которая находилась в отдельно стоящих зданиях: свитки Торы 13 века, считающиеся одними из старейших иудейских документов, гербарий, библиотека, отдел позвоночных и беспозвоночных. Хотя с позвоночными тоже возникли проблемы: из-за пожара корпус, где находились образцы, был обесточен, и некоторые экземпляры, хранившиеся в холодильниках, начали гнить без охлаждения.
Уже из пепла пожарные и сотрудники музея извлекали остатки сохранившихся предметов. Не уцелела однажды уже пережившая извержение Везувия фреска из Помпеев, 13-метровый скелет динозавра, крупная коллекция египетских древностей, погибла коллекция бабочек, насекомых и пауков, предметы быта и искусства доколумбовой эпохи; записи мертвых индейских языков; множество важных фотографий, негативов и документов. Большая часть истории доколумбовой Южной Америки исчезла за несколько часов.
Потратив 15 миллиардов долларов на проведение Кубка мира по футболу Бразилия не нашла несколько миллионов на капитальный ремонт здания, хранящего как национальную, так и общемировую историю. Сотрудники и кураторы постоянно писали, обращались за помощью, просили финансирование, выкручивались, как могли – запускали краудфандинг, по очереди закрывали то один, то другой зал, но это не могло решить проблем с пожарной системой. Об аварийности здания было известно с 1970-х годов! К лету 2018-го, когда музей отмечал 200-летний юбилей, ситуация накалилась до предела, сотрудникам приходилось перед уходом выключать из розеток все электроприборы, а посетители музея направляли в мэрию Рио-де-Жанейро возмущенные письма с фотографиями открытой проводки. Работы по реставрации должны были начаться в октябре.
Я часто думаю о нехватке финансирования в российских музеях, но Национальному музею повезло еще меньше. Его коллекция не была застрахована, а оцифровка музейных предметов не проводилась из-за отсутствия средств. Новость о пожаре потрясла жителей Бразилии. Представим на секунду, что сгорел Государственный исторический музей на Красной площади, думаю, мы с легкостью поймем, что почувствовали жители Рио-де-Жанейро утром в понедельник, когда пожар был потушен, и они увидели, что осталось от музея. Собравшиеся жители, взялись за руки и окружили периметр здания в символическое объятие, горюя о происшедшем.
Безусловно, музейные сотрудники не опускают руки, уже почти три года они работают с тем, что осталось, восстанавливают то, что смогли спасти, призывают своих посетителей делиться любой сохранившейся информацией – фотографиями, записями, даже пресловутыми селфи из музея. «Мозги – не сгорели… И сохранившиеся коллекции в других зданиях – тоже бесценные сокровища, даже если бы у нас не было ничего, кроме них, музей все равно был бы прекрасен».
Этот оптимизм коллег дает надежду, но вместе с тем, остается горечь – того, что уничтожил огонь, не вернуть. А еще не покидает тревога: ведь наши музеи тоже страдают от неисправной системы пожаротушения, от недостатка финансирования, от отсутствия своевременной модернизации старинных зданий, в которых находятся музеи. Этот тот случай, когда хочется сказать: давайте не будем учиться на чужих ошибках. Тогда нам будет, о чем читать в других статьях.