Найти в Дзене

Книга-потрясение: Возьмёт и прилетит

Детская или не детская? Это книга-потрясение. Читая текст, мы - нет, не плакали, но переживать эту историю вместе с её героями было тяжело. А не сделать её не могли. При всех спорах, детская ли книга Дмитрия Сиротина, или нет, 6+ или 12+, все сошлись во мнении: она должна выйти. Ласточка, которую Зареслав из печального северного городка так ждёт, должна прилететь с весной. Мы не стали бы читать взрослым никаких моралей. Они и сами всё понимают. А книга - всехняя. Сегодня, в общем, цитата из недавно вышедшей после всех споров "Возьмёт и прилетит". Мама, вернувшись с работы, первым делом попросила дневник. Зарик, вздохнув, обречённо подал. И,  увидев «пары», мама склонилась над дневником и затрясла головой. И плачущим голосом сказала: — Ты всё-таки загонишь меня туда, куда загонишь. Сын-убийца. И подняла лицо. Лицо было не в слезах, просто какое-то мутное. И пахло от мамы, как от Анатолия Степаныча — алкоголем. И у Зарика стало так тяжело на душе, хоть в окно прыгай. Даром что перв

Детская или не детская? Это книга-потрясение. Читая текст, мы - нет, не плакали, но переживать эту историю вместе с её героями было тяжело. А не сделать её не могли. При всех спорах, детская ли книга Дмитрия Сиротина, или нет, 6+ или 12+, все сошлись во мнении: она должна выйти. Ласточка, которую Зареслав из печального северного городка так ждёт, должна прилететь с весной.

Мы не стали бы читать взрослым никаких моралей. Они и сами всё понимают. А книга - всехняя.

Сегодня, в общем, цитата из недавно вышедшей после всех споров "Возьмёт и прилетит".

Мама, вернувшись с работы, первым делом попросила дневник. Зарик, вздохнув, обречённо подал. И,  увидев «пары», мама склонилась над дневником и затрясла головой. И плачущим голосом сказала:

— Ты всё-таки загонишь меня туда, куда загонишь. Сын-убийца.

И подняла лицо. Лицо было не в слезах, просто какое-то мутное. И пахло от мамы, как от Анатолия Степаныча — алкоголем. И у Зарика стало так тяжело на душе, хоть в окно прыгай.

Даром что первый этаж.

А тут вышел из спальни Анатолий Степаныч, увидел это дело и запричитал:

—Аааа! Сыночек мамочку в могилку вгоняет! Тыковку мою, кочепыгу… Кочепыжечку… Аааа, фто вэ это такое? Варефлав, вы не правы, аааа! Тыковка, не плакайте, вам яфно, яфно?

Но мама всё трясла головой пьяно, а Анатолий Степаныч всё аааакал, и тут Зарика пронзило его одиночество. Была одна Вероника, да и та пропала. Ничего с ней не случилось, наверное. Просто надоел. Всем надоел.

Бесполезный. И двоечник. Что толку от его пения, кому оно нужно. Вот и тембр никак не откроется, про который Михал Иваныч говорил… Что толку заниматься? А мама тряслась всё сильнее, и Анатолий Степаныч кричал всё громче, и Зарик подумал, что, может, если он очень хорошо и искренне извинится, то есть ещё шанс.

И он неожиданно для себя вдруг встал на колени и сказал:

— Простите ме…

Но не договорил почему-то. Не смог дальше говорить. Какая-то сила вдруг швырнула его на пол. И стала бить головой об пол. И стала кричать из его горла. Дико так, страшно кричать. Потом Зарик ничего не помнил. А потом помнил, как сидел на диване, изо рта что-то текло, а мама и Анатолий Степаныч держали его с двух сторон, и лица их были белые и перепуганные.

Дмитрий Сиротин. Возьмёт и прилетит (кликабельно)

Как, вы ещё не подписались на наш канал? Подписывайтесь скорее. И на сайт тоже не забудьте зайти, там у нас новые книжки, скидки и подарочные комплекты, а ещё новые прекрасные мероприятия с авторами и художниками!