Моя душа в собачьем обличье —
Нежна и грустна, как будто щенок.
Близость эта была опасна —
Мне
Со смертью моей наперегонки
Бежать не по силам теперь.
Ах, как я ее презираю —
Чтоб она превратилась в скелет,
Чтоб мне быть мертвой добычей —
Окоченелым клочком бумаги!
А я буду бояться —
А я с ним
На полкорпуса и…
Может быть, я еще и попробую
Уговорить его убежать.
Ведь не может же быть иначе:
Он ведь добрый, он просто однодневка.
И я ему даже покажу
Где раки зимуют.
Ни на миг он не может считать,
Что уже умерла моя душа.
Но не душу, а тело я рву:
Подходим друг к другу с опаской.
Он еще не знает, что это смерть,
Но уже стал, кажется, ей ровней.
Чувствуя, как смертью тянет меня к себе,
Он грустен и жалок — как пес на цепи.
А я‑то —
Пока —
Улыбаюсь ему.
О, как мне хотелось бы
Улыбнуться в ответ.
Может,
Над этой улыбкой
Улыбнется ему судьба?
Буду ждать от судьбы
《Все ваши надежды
۩‹››Обмануты будут……
Будут лошади у нас в доме,
И он будет еще жить.
Буду я вас помнить…»
(Рита)
— Это и есть Анна Родионовна? — спросил молодой профессор биологии, оглядывая Костю, только что закончившего чтение. — О! Марина!
– Максимов, – она повернулась к помощнице. – Тебе он понравился?
— Да я… — растерялась Марина. — Не знаю… Хорошая история… Но… тут такие нередки.
— Необычно, — добавила Анна Родионова, и Костя почувствовал, что в этот раз она его не отпустит.
Он не был готов к такому повороту событий.
Еще недавно он, как и все, думал, что ем
