Вся борьба гундоровцев в годы Гражданской войны неразрывно связана с именем Гусельщикова Андриана Константиновича. Кем же был этот человек, и почему за ним пошли тысячи казаков?
Согласно послужному списку родился он 25 августа 1872 года в станице Гундоровской Области Войска Донского. Действительную службу прошёл в 1893-1896 годах в 10-м Донском казачьем генерала Луковкина полку.
Новочеркасское казачье юнкерское училище закончил по второму разряду в 1901 году. Женат был на дочери мещанина Воронежской губернии Александре Ивановне Шевцовой. Жена была вероисповедания православного. Хорунжим Андриан Константинович стал 5 сентября 1902 года, сотником – 5 сентября 1906 года, подъесаулом – 5 сентября 1910 года, есаулом – 26 августа 1914 года.
В начале Первой мировой, с 14 августа 1914 года, командовал казачьей сотней. Войсковым старшиной стал 1 октября 1916 года. Заведующим хозяйством 52-го донского казачьего полка – также 1 октября 1916 года.
Таким вот неспешным образом развивалась его карьера в предреволюционные годы. Можно даже её сравнить с движением тяжело нагруженной телеги, медленно поднимающейся в гору в хуторе Станичном станицы Гундоровской, в котором и родился Андриан Константинович.
После возвращения на Дон в начале 1918 года Гусельщиков А. К. принимал участие в восстании казаков станицы Гундоровской. Руководил отрядом обороны Гундоровско-Митякинского района. 26 мая 1918 года он вступил в командование им же сформированного Донского гундоровского полка. За очищение Батайского фронта был произведён в полковники. 1 октября 1918 года Андриан Константинович был произведён в генерал-майоры и назначен начальником Северного отряда. За взятие Борисоглебска и разгром 11-й и 14-й дивизий красных войск Гусельщиков был произведён в генерал-лейтенанты. А вот здесь стоит остановить перечисление чинов только одного героя Гражданской войны и, разумеется, с белой стороны. И сделать это для того, чтобы обратить внимание на важные факты. За четверть века этим военачальником был пройдён путь от рядового казака и до войскового старшины (что равноценно подполковнику), а меньше чем за год был совершён рывок сразу до генерал-лейтенанта. Вот и ответ на вопрос: за что же воевали казачьи офицеры? За чины и награды также. Они ведь не собирались проиграть сражения в Гражданской войне, а напротив, рассматривали боевые действия как ещё одну возможность занять достойное место в военной иерархии казачьих войск.
Весной 1919 года Гусельщиков воевал на Луганском фронте, где был назначен начальником 8-й Донской дивизии. После этого стал командиром 3-го Донского корпуса. В Крыму для генерал-лейтенанта Гусельщикова было вынужденное понижение, он снова принял под командование дивизию, но только 3-ю Донскую казачью, в составе которой был Донской гундоровский георгиевский полк. Для казаков он был кумиром, они его называли просто Гусельщик, Гусь, а то и просто Дед, и это при том, что в момент вступления в командование гундоровским полком этому «деду» было всего сорок шесть лет.
В этой статье размещён портрет генерала Гусельщикова. Но портрет не всегда говорит о характере. О его характере лучше всего поведает достаточно большая статья в «Донских ведомостях» от 3 марта 1919 года, написанная корреспондентом Александром Михайловым: «Его голова, лихо и небрежно покрытая зимней казачьей фуражкой, гордо и легко держалась на плечах. Лицо казалось необычайно нервным и подвижным, от заострившихся черт своих. Из-под слегка нависших и густо поседевших бровей, смотрели серые глаза. Пристальные, ласковые и умные, но заковывающие, властные, покоряющие в этом человеке, подвижном и решительном. Всё изобличало, что ему не хватает времени, что он торопится с делом и торопится жить. И ещё было видно по манере носить шашку и шапку, по широким казачьим шароварам, по движениям, что это матёрый казак. Не казак-монстр, а казак от молока своей матери-казачки. От её сказок и до скромной могилы за станичной оградой, в нём всё было – и любовь, и сила.
Андриан Гусельщиков уже в бою под Злодейской, за Батайском, командуя жиденькими сотнями гундоровцев, заворожил их своими возможностями. Закалённой волею, порывом и силою, он чуял врага, ещё не входя с ним в соприкосновение. С ласкою, с хлебом и солью встречали в сёлах гундоровцев, отводили гостям лучшую горницу в избе, застилали для них чистым бельём мягкую постель, давали на стол лучшее из еды. В Бутурлиновке слободским собором главную улицу переименовали в Гундоровскую, а другую – в Гусельщиковскую. Дед один подошёл к строю гундоровцев.
– Какой же из них генерал? – и когда ему показали Гусельщикова, подошёл к нему строевым шагом, достал припасённого гуся и вручил генералу.
Победы у Павловска, Калача, Бутурлиновки, Таловой, Боброва, Лиски, Новохопёрска, Борисоглебска и Поворино. Верные заветам казачьей старины храбрейшие из храбрейших, они заслужили георгиевскому полку георгиевский стяг, и дух святого Георгия покровительственно спустился над ними. В красном лагере про него рассказывали легенды. Его имя наводило панику, а силы исчисляли десятками тысяч.
– Знали вы, какие против вас полки действуют, – допрашивали пленных.
– Знали…
– Какие же?
–Гундоровский. Ещё Гусельщиковский. Ещё богучарский, георгиевский, –докладывали пленные, давая многочисленные наименования одному и тому же полку.
Гусельщиков совершил 200-вёрстный марш на Борисоглебск и вырвал победу, а потом прорвал фронт у Таловой и захватил в плен почти всю нижегородскую дивизию и громадные трофеи. Он был отцом, братом и другом. Сам обморозился, был весь в бинтах.
– Ваше превосходительство, сапог нету, – докладывали почти босые казаки.
– Ничего, завтра будет поход, а это значит, будут и победа, и пленные, а с пленными будут и сапоги.
Тактика была нехитрая. Авангард, разведка боем и навал с тыла. А тыла-то, как такового не было. Гусельщиков был ударник по своей тактике».
Эта газетная публикация описывает нам героя Гражданской войны, но только другой, не с красной, победившей, стороны. Ведь какими были личности командиров белой армии, мы никогда не знали, а если и знали, то обычно в карикатурном виде и обязательно в положении разгромленной военной силы. Но возникает вопрос: «Почему этой силе удалось дойти почти до Москвы и побеждать на поле боя при условии, что почти всю Гражданскую войну и практически на всех участках фронта у красных было как минимум трёхкратное преимущество в силах?».
А ещё, прочтя эту статью, внимательный читатель наверняка заметит, что в белой армии было почти поощряемое мародёрство и обещанные генералом сапоги с пленных красноармейцев – пример очень убедительный.
24 февраля (9 марта) 1919 года генерал Гусельщиков был приглашен на заседание Войскового круга. Об этом лучше всего поведает газетный репортаж тех времён: «На трибуне появляется генерал Гусельщиков Андриан Константинович, и донской атаман представляет его кругу.
– В третий раз представляю вам одного из героев, которые кладут жизнь и льют кровь свою за наше благоденствие. Перед вами – генерал Гусельщиков, только что тяжко пострадавший от большевиков. Прошу его от всего сердца приветствовать. Он очень много сделал для Войска Донского. Хвала ему и честь. Овации генералу Гусельщикову!
Весь круг встаёт и аплодисментами и криками приветствует героя.
Слово генерала Гусельщикова А. К.:«Низко кланяюсь кругу. Готов служить, как служил всегда. Я не буду говорить, потому что мне легче не говорить, а только делать. Я привык только работать и исполнять. Если бог даст мне силы и воля окрепнет, то опять пойду, куда прикажут. Я вынес сто сражений, но ещё ни одного не проиграл и не проиграю никогда…» Новые овации. Войсковой круг встречает слова героя криками «ура!».
Приветствие председателя круга В. А. Харламова:
«Генерал Гусельщиков дорог нам, казакам. Вы, генерал, предводительствовали доблестными гундоровцами и георгиевским полком, который был образцом мужества и доблести для всего казачества. Вы злым роком вынесены сейчас из рядов бойцов.
Ваши труды Дон никогда не забудет! Слава вам и благодарность!».
Значимость личности Гусельщикова на Дону была настолько велика, что в донской печати печатался бюллетень о состоянии его здоровья. В газете «Донские ведомости» от 24 марта 1919 был опубликован такой бюллетень:
«В общем, в состоянии здоровья изменений не произошло. За истекшие сутки температура – 37 градусов, пульс – 60 ударов в минуту».
Генерал Гусельщиков был окружён любовью не только своих бойцов, но и своих земляков - станичников и хуторян. О том, как два друга и боевых соратника генералы Гусельщиков Андриан Константинович и Коноводов Иван Никитич приезжали в родную станицу в сентябрьские дни 1919 года, рассказывалось в корреспонденции «Донских ведомостей» от 26 октября 1919 года: «В воскресенье, 29 сентября (12 октября) 1919 года, станица Гундоровская чествовала своих героев-станичников. Вождя доблестных гундоровцев генерал-лейтенанта Андриана Константиновича Гусельщикова и его помощника… по ратным делам генерал-майора Ивана Никитича Коноводова. Оба героя только что поправились от ран, полученных на фронте. Генерал Гусельщиков до сих пор не владеет правой рукой. Чествовать родных героев собралась вся станица. Немало казаков и казачек приехало и из хуторов юрта станицы. После литургии на площади, перед израненным снарядами красных храмом, при громадном количестве собравшихся, был отслужен благодарственный молебен. От поселения станицы приветствовал генерал Королёв и он сказал: «Вы, генерал, воскресили былую славу Тихого Дона! Если называли Кубанский поход генерала Корнилова «ледяным», то ваш поход должно называть «снежным».
Генерал Гусельщиков, отвечая, сказал, что всю боевую славу, все бесконечные подвиги принадлежат всем его соратникам и что с такими героями, как гундоровцы, он всё одолеет, сделает больше, чем до сих пор сделал. Члены Большого Войскового круга от Гундоровской станицы Степан Михайлович Мазанкин и Корнелий Евсеевич Зимин сочли своим долгом прибыть в станицу и принять участие в чествовании.
Генерал Гусельщиков погостил в родной станице около недели. Проживал он на хуторе Станичном, в собственном небольшом казачьем домике, окружённом невысокими стенами и полуразвалившимися сараями с соломенной крышей. Увидели бы коммунисты, более чем скромную обстановку жизни генерала Гусельщикова и, наверно бы, на их красных устах замерло и не сорвалось бы столь любимое ими слово «буржуй». К его домику на Станичном хуторе ежедневно тянулись паломники. Старики, отцы и матери, жёны и вдовы воинов. Все – со своим горем, просьбами и за советами. Генерал со всеми был прост, ласков, любезен. Каждому скажет утешительное слово, приободрит и успокоит. 4 (17) октября (1919 года) генерал Гусельщиков отбыл в Новочеркасск».
Эта поездка в родную станицу для генералов Гусельщикова и Коноводова стала последней. Больше Андриан Константинович и Иван Никитич свои родные места никогда не увидели. В январе-феврале 1920 года они принимали участие в боях под Ростовом. Потом пережили горечь отступления до самого Новороссийска и эвакуацию в Крым. Бои в Северной Таврии летом 1920 года стали последними сражениями, в которых генералы-гундоровцы командовали казачьими соединениями и частями. Далее многократно описанный путь на чужбину и последовательно три страны – Турция, Греция и Болгария, в которых пришлось им бедствовать, вместе со своими земляками и боевыми соратниками по Донскому гундоровскому георгиевскому полку. Эмигрантская судьба забросила Андриана Константиновича Гусельщикова во Францию, в городок Виши, где он и умер в феврале 1936 года. В хуторе Станичном, станицы Гундоровской, Области Войска Донского, на родине Андриана Гусельщикова, установлен памятный знак в его честь.
По разному можно оценивать такие исторические личности, как генерал Гусельщиков А.К. Одно можно сказать: полководцами они стали не по протекции и не по воле случая. Казачья среда в период тяжёлых испытаний Гражданской войны выдвинула их и они удачно проявили себя. Сложись события по другому, и тогда бы боевой потенциал раскрывался совершенно в других краях, а не на родной донской земле, на Кубани и в Крыму, в боевых схватках с такими же русскими людьми. Они то этого не хотели...