Химия как зона
В СССР слово «химия» достаточно парадоксальным образом обрело дополнительный смысл, связанный с правоохранительными органами и пенитенциарной системой.
В советское время на стройках и многих предприятиях часто остро не хватало рабочих рук. Поэтому в начале 1960-х годов началась практика направления людей, отбывающих сроки в исправительно-трудовых колониях, на предприятия, испытывающие недостаток в рабочей силе. Заключенных направляли, естественно, прежде всего на непопулярные рабочие места: отдаленные стройки, в частности, на строительство химических заводов, а также и на сами химические предприятия. Отсюда в уголовном мире и возникло новое понятие – «химия», «попасть на химию».
Следует отметить, что попасть «на химию» мечтал почти каждый заключенный. Работа «зэка» на стройке или химическом заводе, конечно, не была свободой. Заключенные – «химики» жили в специальных общежитиях, носили свою «зэковскую» форму и ходили на работу и с работы под конвоем. Однако сам характер производственного процесса на обычном предприятии, где большинство или значительная часть работников – «вольные», объективно не позволял осуществлять над заключенными всеобъемлющий контроль тюремного типа. Это была «полусвобода», «полузона». К тому же заключенному «на химии» всегда попадало на руки больше денег, чем на обычной «зоне» – ведь он получал полноценную заработную плату, оплачивая, впрочем, из нее свое содержание.
Понятно, что попасть «на химию» не могли осужденные за особо тяжкие преступления. В ряде случаев могло сыграть роль и то, какую профессию имел человек до того, как стал осужденным.
«Химия» как часть исправительной системы благополучно существует и сегодня, более того, она значительно развилась по сравнению с 1960-ми годами. В настоящее время действует целый ряд ИУОТ (исправительных учреждений открытого типа), то есть, специализированных промышленных предприятий, большинство работников которых составляют осужденные. Нередко человек, совершивший сравнительно «мелкое» преступление, вообще не попадает на настоящую «зону» (исправительно-трудовое учреждение), а полностью отбывает наказание, трудясь в ИУОТ, которое по традиции так и называют «химией».
Химия как красота
Одно из не научных, бытовых значений слова «химия» означает «химическая завивка», то есть прическа, обеспечивающая долгое сохранение кудрявости ее носительницы (или носителя).
Кудри и локоны всегда имели для женщин какое-то особое, почти мистическое значение. В истории парикмахерского искусства можно, начиная с Древнего Египта, найти немало способов завивки волос, но до XX века кудри и локоны были недолговечны.
Химическую революцию в искусстве женской красоты произвел немецкий парикмахер Карл Людвиг Несслер, который 8 октября 1908 года впервые продемонстрировал в Лондоне химическую завивку – «перманент», обеспечивающую женщину кудрями на срок до шести месяцев.
Путь к триумфу Несслера был долгим. Над химической завивкой он работал двенадцать лет, пробуя различные способы и реактивы. В результате парикмахер придумал нагревающийся электрический аппарат с металлическими стержнями, на которые спирально накручивались волосы, предварительно обработанные раствором гидроксида натрия. Роль подопытного кролика терпеливо выполняла супруга Несслера, Катарина. В ходе научного поиска своего мужа она дважды получала серьезные ожоги головы и бессчетное количество раз – испорченные волосы. Главную рекламную роль в распространении химической завивки выполнила американская танцовщица Айрин Касл.
С 1908 года искусство женской «химии» шагнуло далеко вперед и, что особенно важно, стало полностью безопасным для дам.
Разумеется, реализация «химии» как прически полностью объяснима химией как наукой. Для объяснения необходимо использовать такие химические термины как кератин, цистин, тиогликолевая кислота, пероксид водорода, дисульфидная связь и ряд других. Но химическая терминология – это, конечно, в женской «химии» не главное.
Химия и жизнь
С 1965 года издается (с перерывом на 1997-2002 годы) научно-популярный журнал «Химия и жизнь». В СССР это был один из самых распространенных научно-популярных журналов, сравнимый по тиражам с тремя «китами» этой сферы: «Наука и жизнь», «Знание-сила» и «Техника — молодёжи».
Журнал, как и все всесоюзные периодические журналы, открыли по решению ЦК КПСС. Причины создания журнала были связаны с потребностями «расширения и углубления химизации народного хозяйства СССР». Стране была нужна пропаганда химических знаний и люди, обладающие химической эрудицией, влюбленные в химию, в химические технологии.
Первоначально журнал хотели назвать «Химия и народное хозяйство», но справедливо решили, что слишком официальное наименование для «научпопа» не подходит. Первым редактором журнала с 1965 по 1996 год был И. В. Петрянов-Соколов, академик, профессор Менделеевского института, известный, в частности своей общественной деятельностью в защиту окружающей среды.
Журнал достаточно быстро перерос рамки сугубо «химического» издания. Он писал не только о химии, но и обо всем интересном, что происходит в биологии, физике, астрономии, геологии — во всех областях естественных наук. «Химия и жизнь» стала, по существу, междисциплинарным научно-популярным журналом, на страницах которого успехи разных наук, их проблемы и перспективы рассматривались в контексте общественной жизни.
Популярность журнала быстро росла. Спустя 10 лет после основания его тираж перевалил за четырехсоттысячную отметку. О журнале говорили, его цитировали, на него ссылались. Читатели быстро оценили безупречный, легкий, ироничный стиль изложения, умение редакции в условиях советской цензуры «упаковать» между строк дополнительные смыслы, доброжелательность и уважительно отношение к читателям и авторам. Каждый, даже далекий от химии человек, мог найти в журнале что-то интересное — о погоне ученых за элементарными частицами и волшебных превращениях молекул, об обыденных вещах и химических веществах, о главной молекуле жизни, о вирусах, белках и ферментах, о нобелевских лауреатах и простых тружениках науки, о промышленных достижениях и проблемах, об истории науки и ее будущем, об удивительных животных и растениях, о еде, духах и мыле, волокнах и пластиках, о человеческом здоровье. При этом журнал рассказывал обо всем строго с научной точки зрения.
Как ни странно, не последнее место в журнале занимал «нехимический» литературный раздел. Прежде всего там печаталась научная фантастика: произведения Рэя Брэдбери, Клиффорда Саймака, Станислава Лема, Кира Булычева и других классиков жанра, а также молодые таланты. В 1980-е годы в журнале стала публиковаться также социальная фантастика (в частности, журнал одним из первых опубликовал Виктора Пелевина – его рассказ «Затворник и Шестипалый»). Печатались и не фантастические произведения - так, «Химия и жизнь» первым напечатал ряд стихов Владимира Высоцкого.
В 1982 году журнал опубликовал на своих страницах курс международного вспомогательным языка эсперанто под названием «Эсперанто для химиков», составленный Борисом Колкером. Это было время, когда к эсперанто власть относилась, конечно, не так, как во второй половине 1930-х годов, однако весьма неодобрительно. Журнал для химиков оказался единственным советским периодическим изданием, пропагандировавшим язык, который не так уж давно называли «языком лавочников и космополитов». Популярной шуткой среди советских эсперантистов в доперестроечные времена была фраза «Nun ĉiuj ni estas kemiistoj” – «Сейчас все мы - химики».
В середине 1990-х годов журнал, как и многие другие его собратья, не выдержал пресловутого «испытания рынком» и в 1996 году прекратил выходить. Однако он возродился через семь лет и живет в настоящее время:
Конечно, это уже не та «Химия и жизнь», что была в СССР, в другую историческую эпоху. Но редакция достойно сохраняет культурную традицию научно-популярного журнала, традицию интеллектуального, содержательного чтения.
____________________________________________
Детективный роман И.Аретано "Тараф":
https://ridero.ru/books/taraf/