В первой части мы с вами коротко обсудили, как они такие вообще могли появиться - красные латышские стрелки. И пришли к выводу, что они - латыши-большевики - не могли не появиться, просто из-за особенностей экономики территорий, когда-то входивших в Ливонский орден. Ну и революция 1905 года добавила красного оттенка.
Это была присказка, а сказка начинается с Мировой войны.
Как вы, вероятно, знаете, первые два года войны сложились для Российской империи не слишком удачно. "Бодаться" с турками получалось хорошо, с австрияками - неплохо; а вот с немцами не получалось совсем. Что хуже, в стране нарастало недовольство "слишком длинной" войной; большая часть населения никак не была затронута военными действиями, если не считать выросших налогов, наборов мужиков в войска, и все более усиливающегося бардака в экономической жизни. То есть, война где-то там идет, на неё приходится тратиться, жизнь ухудшается... но никакого супостата не видно. Да и есть ли он, вообще? Вот это "противоречие" потом взорвётся в 1917, но пока недоумение и недоверие только начали нарастать.
Царское правительство довольно быстро почувствовало падение энтузиазма "в обществе" - и попыталось исправить ситуацию. Одним из проектов была попытка превратить войну в "справедливую борьбу народов за свободу" - в том же ключе, как русско-турецкие войны у нас до сих пор изображают борьбой царей за свободу славянских народов и прекращение притеснения православных, живших в Османской империи.
Соответственно, еще в 1915 году были опубликованы манифесты-призывы к славянским подданным Австрии, Германии, Турции; а на территории Российской империи начали собирать "добровольцев" для освободительной борьбы, а также для мести угнетателям несчастных народов, страдающих под властью немцев. Ну и турок, заодно.
Особое внимание было уделено польским и прибалтийским губерниям. С одной стороны, местным жителям напоминали про многовековые притеснения со стороны немцев, и ненавязчиво намекали, что несправедливости могут и вернуться, если эти земли будут захвачены немцами. С другой стороны, патриотизм - по отношению к Российской империи - западных губерний всегда был под вопросом, достаточно было вспомнить наполеоновское нашествие (когда под знамена Наполеона встали тысячи, если не десятки тысяч, поляков с территорий, принадлежавших России). Так что призвать неблагонадежных и отправить на фронт казалось разумным решением.
Вообще-то, расчет на ненависть прибалтов к немцам был не таким уж и наивным. Это сейчас латыши с эстонцами готовы целовать немцев во все части тела и клясться в вечной любви к Германии; а в начале ХХ века немцев ненавидели, причем очень всерьез. Вплоть до присоединения Латвии к СССР, латыши последовательно вымещали свои обиды и комплексы на прибалтийских немцах, пока те не выехали массово в фашистскую Германию в начале 30-ых.
Итак, клич брошен - толпы добровольцев стекаются под знамена святой борьбы!
Н-да.
Литовцы, поляки, белорусы этот клич проигнорировали. Финны воспользовались своим правом не участвовать в рекрутских наборах. Эстонцы... Ну, этот народ спокойный, его лозунгами не проймёшь. Кое-кто пошел воевать, но немногие. Так что, по большому счету, "откликнулись" только латыши. Напомню, в результате наступления германской армии к концу 1915 года примерно половина Латвии оказалась на немецкой стороне фронта, так что подъем национальных чувств был естественным.
Думаю, сказалось еще и то, что именно в Лифляндии и Курляндии было большое количество... эээ... пролетариев. Ну, то есть, людей без образования, без навыков квалифицированного труда, без собственного бизнеса, и даже без постоянного места работы. В условиях нарастающих - из-за войны - экономических трудностей, этим людям всё труднее и труднее становилось прокормить даже самих себя, не говоря о близких родственниках. Завербоваться в армию казалось неплохим выбором, тем более, что добровольцы получали ряд льгот.
Первые отряды латышских стрелков были брошены в бой уже в 1915 году, но набор активно продолжался весь 1916 год. К концу 1916 года латышей-добровольцев набралось аж на две дивизии - почти сорок тысяч человек. Корпус латышских стрелков! звучит гордо. По первости командирами в нем поставили русских офицеров, но предполагалось - и, собственно, так и происходило - постепенно заменить офицерский состав на национальные кадры, которые должны были быть обучены в училищах по ускоренной программе.
Эх, не читали царские генералы и министры "Спартак" Джованьоли! Помнится, там рассказано о том, к чему приводит введение национальных частей в многонациональной армии...
Вначале предполагалось, что национальные части будут максимально оснащены и вооружены, и будут вводиться в бой на острие главного удара. Но, во-первых, планы по комплектованию национальных частей были, по большому счету, сорваны; а, во-вторых, как-то оно само собой так получилось... И латышские стрелки, равно как эстонские и другие национальные части, были отправлены на фронт неполностью укомплектованными, с нехваткой пулеметов, пушек, патронов... Ну и далее по списку.
В общем-то, глупо упрекать царских интендантов, что они в первую очередь пытались удовлетворить потребности русскоговорящих частей, и только во вторую - всех остальных. На уровне здравого смысла они понимали, что "русские" части будут более надежны на фронте - тем более, что многие из них уже успели повоевать, и неплохо себя проявить.
И вот тут случилось одно из тех маленьких чудес, которые время от времени можно найти в писанной истории.
Латышские стрелки оказались идеальными солдатами.
Да, я понимаю, что звучит глупо и с претензией, однако - из песни слова не выкинешь. Как жители маленькой Швейцарии оказались когда-то идеальными пехотинцами-пикинёрами, так и латыши, неожиданно, оказались идеальными солдатами эпохи окопных войн.
С военной точки зрения они объединяли лучшие качества двух других наций, немцев и русских. Как немцы, латыши были дисциплинированы, исполнительны, неплохо образованы. Как русские, они были способны переносить самые тяжелые испытания окопной жизни, и жертвовать собой ради того, чтобы выжили остальные бойцы взвода или роты. Такого сочетания не было больше ни у кого.
И с первых же дней на фронте латышские стрелки показали отличные боевые качества, прежде всего - исключительную стойкость в обороне.
Не буду долго расписывать их боевой путь, скажу лишь, что даже там, где лучшие русские части прекращали сопротивление и отступали - латыши продолжали держаться. Они это объясняли ненавистью к немцам... Но лично мне кажется, что причина проще: латыш от природы чрезвычайно упрям, до глупости, до причинения вреда самому себе. И, в сочетании с остальными качествами, это и порождало уникальные по своим возможностям части.
* * *
Долго ли - коротко ли, а Российская империя развалилась под давлением внешних врагов и при благосклонной помощи внешних друзей.
А надо вам сказать, вторая половина XIX века прошла под лозунгом создания национальных государств для всех национальностей. Под этим соусом и Италию замутили, и Германию забацали. Плюс Греции, Болгарии, Румынии, Сербии, и далее по списку - окончательно отсоединились от своих бывших имперских метрополий (по преимуществу - от Оттоманской империи).
И идеи "национального пробуждения" в начале ХХ века были ничуть не менее популярны, чем всякий-разный марксизм-анархизм.
Поэтому, когда центральная власть в трех многонациональных империях - Турции, Австрии, России - ослабела, а кое-где и приказала долго жить, национальные окраины восприняли это как знак свыше: пора, мол!
Мы вольные птицы, пора, брат, пора! (С)
И все это на фоне заканчивающейся Мировой войны; а если вы думаете, что только Россия придумала создавать национальные части, то вы заблуждаетесь. Так что, если где-нибудь в Питере или в Мюнхене "человек с ружьем" ратовал за социальную революцию, то целые национальные дивизии чехов, хорватов, поляков и латышей были вполне готовы повернуть оружие против врагов своей милой Родины.
И поворачивали.
Конкретно для латышей ситуация выглядела... неоднозначно.
Во-первых, как я уже писал, большая часть латышских стрелков была социал-демократами. А из них большая часть - большевиками. А коммунизм по-ленински - это, прежде всего, интернационализм. "Когда рабочие всего мира возьмут оружие в руки, чтобы установить справедливый общественный строй".
Ну и, соответственно, перед латышами из корпуса латышских стрелков - а на тот момент, после тяжелых боев, он численно усох до одной полноценной дивизии, несколько больше двадцати тысяч человек вместе с новобранцами и обслуживающими частями, - так вот, перед латышами встал вопрос "Что делать?"
- толи идти отстаивать Родину, которая на тот момент более чем наполовину была под немецкой оккупацией,
- толи вместе с большевиками бить буржуев в России, чтобы потом, когда в России установится общество справедливости, принести его и в Латвию?
Причем, еще раз: настроения национального возрождения и настроения социалистические были среди латышей примерно одинаково популярны.
Хорошо в этом плане было и эстонцам, и финнам, и литовцам: национализм особо не встречал противодействия, "сперва установим свою, национальную, власть, а уж потом будем разбираться, как жить дальше".
В общем, раскол случился среди латышских стрелков. Почти половина собрала шмотки, и отправилась на Родину, бороться за её национальную независимость. "Бери шинель, пошли домой", полковник Васин, млин.
А чуть больше половины решила посвятить жизнь борьбе за идеалы справедливости. Ну и установить справедливость и в Латвии тоже... потом... Когда руки дойдут.
Вот так и появились красные латышские стрелки.
Окончание - скоро.