— Ты хочешь, чтобы я запретил своим людям? Ты мнишь, что если я скажу «нет» из-за тебя, то не буду больше встречаться с тобой? Меня это не волнует! Но тебе не удастся оставить тебя ни с кем!
Дождь прекратился, и в наступившей тишине Ева почувствовала, как внутренний голос хочет сказать ей, что он, кажется, не совсем прав.
— Это я могу сказать тебе прямо сейчас, — коротко ответил Ларс. — Только это ничего не изменит. Потому что я люблю тебя. Несмотря на все твоё поведение, я люблю. И в других отношениях тоже.
Так что не стоит пытаться сделать так, чтобы мы не виделись.
Вам придется спуститься вниз. И приготовиться к трудностям, которые могут встретиться, потому что я собирался вернуться в семь, чтобы помочь с уборкой. Я не оставил тебе ключи от сейфа. Так что…
Он остановился.
Ева, вне себя от досады и разочарования, не придумала ничего лучшего, чем сказать:
— Я не уйду без ключей от машины!
— Э… ну… да.
И через мгновение он уже стоял рядом с ней и протягивал ключи.
Прижимая ключи к груди, Ева смотрела, как он уходит.
«Он лжет? Он сказал «я люблю тебя» в тот момент, когда ему было очень не приятно, чтобы его видели рядом со мной, и он жалел, что я принадлежу другому человеку?»
Её мысли перескакивали с одного на другое, и она была не в состоянии сконцентрироваться ни на чем конкретном.
Да какая разница? — думала она. Он даже не собирается работать…
И всё же было одно обстоятельство, которое должно было её насторожить.
Она посмотрела на него, когда он проходил мимо.
Неужели это последняя ночь, которую он проведет со мной? И последняя возможность поговорить? Неужели всё то, что у меня было в прошлом, не имеет значения?
Или это было самой большой ошибкой, которую она когда-либо сделала?
Сначала я не верила, что ты когда-нибудь вернешься, сказала она себе. А потом поняла, что не могу без тебя.
Но сейчас казалось, что всё прошло. Из-за дождя. А может быть, из- за того, что мы всё уже выяснили.
Ведь тогда он просто солгал мне, солгал, потому что не хотел, чтобы я узнала правду.
— А как насчет того, что он должен быть наказан за свой проступок?
Она ответила не сразу.
— Что же касается наказанья, — произнесла она, наконец, • — Не знаю, мне кажется, что чем больше он провинился, тем меньше наказания заслуживает.
Что означает всё это?
— Я и сам еще не знаю, — ответил Лафайет. — Может быть, все это так устроено, а может быть и нет. Я себе представляю это так. Товарищ, совершивший проступок, должен быть уведен обратно в тюрьму и там подвергнут этому наказанию. Возможно, что это всего лишь мое воображение.
— Мне кажется, что у вас есть более подходящее объяснение, чем та неопределенная туманная фраза, которую вы только что обронили, жестокий вы человек,эгоистичный и сверх меры гордый! — воскликнула она с возмущением.
Лафайет улыбнулся.
— Вы так думаете? — ответил он. — Мне хотелось бы, чтобы вы были правы, милая дама, в этом вопросе. Но, быть может, это только оправдание… — И он покачал головой.
Она смотрела на него с сомнением.
«Эгоист, сластолюбец, гордый и, вдобавок, женоненавистник!» — с горечью думала она.
Как она хотела бы вернуть время! Как бы она могла это сделать? Как могла бы она вернуть время, пусть на один день, несколько мгновений назад, когда она позволила себя любить? И как бы она смогла это сделать, несмотря на все, что еще предстоит узнать, на все те препятствия, которые она встречала на своем пути к нему?
Мучительные вопросы теснились в ее голове. Она знала только, что не хочет больше жить, что она хочет умереть.
Потом она услышала какой-то шум внизу, в его апартаментах. Что-то вдруг заставило ее подняться и бежать туда.
Она постучала в дверь, приложив к ней ухо, но ответа не последовало. Она снова постучала.
Из-за дверей спальни до нее не доносилось ни звука. Было ясно, что Альфред мертв.
Гнев и возмущение охватили ее. Она стояла, не шевелясь и сжав кулаки.
