Прочитал в интернете рецензии на статью «А.С. Пушкин и антисемитизм» Александра Лопатина. Тема странная. Я не замечал у Пушкина интереса к евреям. Помню стихи про лампаду в доме старого еврея, который читает библию, пока жена собирает на стол. Похоже, тема евреев Пушкина совершенно не интересовала.
Зато очень взволновала читателей статьи. ОНИ проследили родословную Пушкина до царя Соломона и пришли к выводу, что Пушкин иудей. Не промолчал и Познер, сказав, что ПУшкин поэт не русский. Спорить не буду, дам слово самому Пушкину:
А.С. Пушкин. Моя родословная.
Смеясь жестоко над собратом,
Писаки русские толпой
Меня зовут аристократом.
Смотри, пожалуй, вздор какой!
Не офицер я, не асессор,
Я по кресту не дворянин,
Не академик, не профессор;
Я просто русский мещанин.
Понятна мне времён превратность,
Не прекословлю, право, ей:
У нас нова рожденьем знатность,
И чем новее, тем знатней.
Родов дряхлеющих обломок
(И по несчастью не один),
Бояр старинных я потомок;
Я, братцы, мелкий мещанин.
Не торговал мой дед блинами,
Не ваксил царских сапогов,
Не пел с придворными дьячками,
В князья не прыгал из хохлов,
И не был беглым он солдатом
Австрийских пудренных дружин;
Так мне ли быть аристократом?
Я слава Богу, мещанин
Мой предок Рача мышцей бранной
Святому Невскому служил;
Его потомство гнев венчальный,
Иван 4, пощадил.
Водились Пушкины с царями;
Из них был славен не один,
Когда тягался с поляками
Нижегородский мещанин.
И так далее.
В заключении Post scriptum
Решил Фиглярин, сидя дома,
Что Чёрный дед мой Ганнибал
Был куплен за бутылку рома
И в руки шкиперу попал.
Сей шкипер был тот шкипер славный,
Кем наша двинута земля,
Кто придал мощно бег державный
Рулю родного корабля.
И т.д.
Считаю: хватит сплетен и домыслов. Позволим человеку самому решить, кем он себя чувствовал, и кем был. Пушкин считал себя русским, доказал это всей своей жизнью, творчеством и смертью. Именно, поэтому отвечал клеветникам России:
О чём шумите вы, народные витии?
Зачем анафемой грозите вы России?
Поэтому, тем, кому делать нечего, советую заняться своей родословной, а Пушкина оставить в покое.
