Лили Рейнхарт разбилась на роликовых коньках! За кулисами Ривердейла это может быть болезненно

Лили Рейнхарт разбилась на роликовых коньках! За кулисами Ривердейла это может быть болезненно. На капоэйре она, надо думать, кувыркается вовсю».

Лили хотела было проехаться верхом, но… вовсе не для кувырканий, а исключительно как наездница — чтобы было где размахивать руками. Лезть под седло Бака она даже не стала.

— Не переживай, — сказал Бак, когда она уже стояла у него за спиной. — Не думаю, что ты упадёшь.

 — Да с чего ты взял? — сказала она сердито.

Бака скривило, но он промолчал.

Лили запустила пальцы в жёсткую гриву коня и сумела вскарабкаться, не перевернувшись, хотя он и был чуток тяжеловат. Навострив уши, она ждала, что будет дальше.

В воздухе не ощущалось ни дуновения.

— Видишь, что я наделал?  — Бак вскинул руку вверх.

На его перстне красовалась роза.

Но Лили никак не могла уловить истинный смысл её имени.

Она прищурилась, изучила палец Бака и поняла, что он держит в руке не перстень — это были старинные часы марки «Стейнвей».

— Похоже, мои кулоны тебе не нравятся,  — прошептал Бак, опустил руку и погладил её по голове.

Он был прав. Ей не нравились их украшения. Но он сказал, что не видит в этом никакого вреда.

Лилли сердито посмотрела на него:

— Я вовсе не хочу, чтобы ты мешал мне скакать.

Бак пожал плечами:

  — Я просто старался быть примерным кунари. 

У Лили перехватило дыхание. Она даже поборола желание поморщиться. Но потом ей внезапно пришло в голову, что  ей не нравится не браслет, а украшение в виде розы. Бриллианты у неё в ушах и камни, украшающие её ленту, тоже не были приятны. Даже сам факт, что ей нужно было расстаться с Баком и отправиться в Ривердэйл, вызывал у неё панику.

И тут до неё дошло:

   — Так ты хочешь сказать, что продал мне два браслета со Страшилой и дурацкой розой, потому что ты не собирался следить за моими кунарийскими занятиями?

Бровь Бака удивлённо взметнулась вверх. Повернувшись лицом