Соловьев: Пугаешь либералов демократами.
Гаспарян: Статус обязывает, пугать людей.
Соловьев: Обязывает.
Гаспарян: В конце концов, если вдруг я начну проявлять доброту, они же почувствуют неладное, потребуют сразу вмешательства иностранных дипломатов, Организации Объединенных Наций. Хотя, видит Бог, я, наверное, последний кто желает всем этим людям зла. Я всё время, наоборот, призываю их начать задумываться над тем, что они говорят, что они пишут, о чём они думают. Не очень получается, это правда. Ну, наверное, потому что мы, вообще тут все вместе бессильны. Мы вот сколько лет бьемся над тем, чтобы наше либеральное сообщество начало задумываться, ну хотя бы над чем-нибудь, но это же пока безнадежно.
Соловьев: Это не входит в их функции.
Гаспарян: Вот каждый день приносит радость.
Соловьев: «Задумываться» и «либеральное сообщество», по разные стороны баррикад. Им же когда-то Навальный сформулировал, «не рефлексируйте, а распространяйте».
Гаспарян: А вот это меня, конечно, чрезмерно огорчает. Потому что всё-таки либеральная традиция в нашей стране, она достаточно сильна, и люди-то, которые были в лагере либералов там 100 лет назад или 50 лет назад, ну, как бы мы там к ним не относились, каким бы нравом они не обладали, но это всё-таки были люди совсем не глупые. То есть, их никто умственно неполноценными не считал.
А вот то, что я вижу сейчас, вот эти призывы Волкова, что передача вам помощи, когда вас посадят, это входит в ваш социальный пакет, когда я вижу Ксению Анатольевну в ресторане с насильником, многое другое, вот меня заставляет задуматься, вот они точно либералы? Вот это точно не такая показная история модников, которым нужно просто вот прославиться здесь сейчас. Ну, потому что, у либералов всё-таки исторически должна быть несколько иная повестка, они должны всё-таки о чём-то задумываться, а у нас я этого не вижу категорически.
Потому что, когда я открываю новости и читаю, что, несмотря на могучие гонения, несмотря на облавы и преследования, всё равно форум Муниципальная Россия продолжился маленькими группками, то есть, такие клубы по интересам в барчиках, бургерных и кальянных, я начинаю задумываться, ребята, а вы точно понимаете значение слов, которые вы употребляете? Ну, просто, если террор, то вы уже не в бургерных совсем, в лучшем для вас случае при терроре, вы тюремной больничке.
Если вы встречаетесь в бургерных и кальянных, то о каком давлении на вас, вообще, в принципе, идёт речь? Ну, не говоря уже о том, что всё-таки либералы той эпохи, они, ну, я имею в виду, условно, историю Российской империи, они не в бургерных собирались. Либералы царской эпохи собирались на кухнях, а вы собираетесь в кальянных. И вот вы об этом на полном серьёзе говорите.
Ну, ясное дело, что вот это современное поколение тик-токеров, блогеров, они имеют вообще чрезвычайно малое представление, но я просто вам хотел бы кое-что напомнить. В нашей стране исторически, либералы всегда ссылаются на самую образованную, самую думающую часть общества. А на кого ссылаетесь вы? Мне просто интересно. Вот самый образованная, самая думающий часть общества смотрит несколько иные программы, несколько иные каналы.
Это вы можете там галдеть, по поводу того, что не никто не смотрит вечер с Соловьёвым, но посмотрите замер аудитории, посмотрите замер аудитории по Соловьёв Live. Задумайтесь над этим. То есть, вы изначально выбираете самую главную, самую основную подпорку у так называемой либеральной части русского сообщества. Вы хотите сказать, что теперь либерал – это человек не думающий, а человек не рефлексирующий, но я пардон, не хотел бы вас огорчать, но не рефлексирующие, это, например, были эсеры, партии социалистов-революционеров.
Это же там прозвучали канонические слова, что даже если гипотетически допустить что Азеф, действительно, когда-то там сотрудничал или что-то передавал охранке, но пользы-то он принёс больше. Азефа потом разоблачили, и Азеф стал именем нарицательным, а занимаетесь тем же самым. Вы говорите: «Ну, даже если допустить, что сам Венедиктов…». Вот мне тоже этот умиляет, сам, гуру такой возник седовласый. Вот если сам Венедиктов сказал, что возможно если Волков имеет там какое-то отношение к инфильтрованной аудитории…
Послушайте, во-первых, это сказал не Венедиктов совсем. Во-первых, вы занесите, пожалуйста, авторские права. Если мне память не изменяет, это было у Александра Сосновского и, по-моему, Сергея Сергеевича Карнаухова и задолго до того, как Венепен6диктов оценил тонкость все этой игры. Это первое. Это, кстати, к вопросу, как вы это не смотрите. Вы всегда дословно знаете, кто из нас и чего говорил.
И второе, для этого необязательно сидеть и читать многотомные исследования по теории и практике контрразведки, вы просто посмотрите и послушайте внимательно, что говорит Волков.
Соловьев: А я тебе скажу, что говорит Волков.
Гаспарян: Он там следователю…
Соловьев: Сейчас-сейчас. Послушай внимательно. Волков пишет: «Государство бдит». Звонит девушка, говорит: «Леонид, я ваш персональный менеджер из Альфа-Банка. У меня к вам очень важный вопрос. «Ну, - отвечает, - интересно. Мой счет заблокирован уже больше полутора лет. У меня там 75 миллионов. Вы точно уверены, что мне нужен персональный менеджер?» Она говорит: «Понимаете, нам поступил запрос из РосФинМониторинга, требует немедленно предоставить документы, на основании которых вы делали перевод в Инвестиционную компанию Атон на сумму 7 миллионов рублей в 2010 году». Дальше он говорит, что типа не помнит и потеряли.
То есть, получается, сотрудники Альфа-Банка ещё унижено докладывают, что пришла заявочка от РосФинМониторинга, то есть они обязаны уведомить клиента об этом, просто хочу понять. Но это так, ладно. Все знают, что как правило, все оппозиционеры в Альфа-Банке только держит свои счета, но извините, а откуда 75 миллионов у Волкова? То есть, насколько же выгодная деятельность, заниматься революцией в России. 75 миллионов у человека, который 24/7 занимается, якобы революционной деятельностью. 75 миллионов на личном счету.
Гаспарян: Ну, вот это, кстати, двойная история. Во-первых, это, конечно, традиция. Со времен еще Советской творческой интеллигенции и голосить, что эту страну не только можно, но и нужно придать и продать. У нас это всё царило в эпоху Перестройки, сегодня, кстати, юбилей у нас, 30 лет памятному референдуму 17 марта 1991 года.
Соловьев: Кстати, и Волков признаёт, что на его становление большую роль оказал Сорос. Еще немного и дойдут, наконец, до гранта фонда Сорос в 1998 году, получил тогда 350 долларов, как соровский студент и съездил на конференцию в Венгрию, и вот тут все со мной станет окончательно ясно. Волков, с тобой давно всё окончательно ясно, ты обычный вор. Но, а то, что предатель, это очевидно. Ты вор, ты своровал донаты и тратил их радостно и ласково на себя.
Гаспарян: Ну, не бином Ньютона, Владимир Рудольфович, потому что у нас кого не капнуть из числа совестливые и не по лжи в общественности, то гранты фонда Сороса в конце 90-х в начале нулевых, это наименьшее зло, из того, что может быть. А вот, что касается всех этих денег, ну, так это логично, ну они же должны как-то зарабатывать. Продажу Родины можно использовать только один раз. Они это делают и потом дальше капитализируются, называется полученное состояние.
Меня другое интересует. Ну, хорошо вот 30 лет с момента референдума, вот 30 лет мы переживаем самую громкую геополитическую катастрофу 20 столетия, но выясняется, что мы абсолютно никаких уроков с этой точки зрения не извлекли. Потому что, я вот анонсирую, сегодня будет в полном объёме, опять весь набор бредовейших абсолютно утверждений и воспоминаний по поводу событий 1991 года. Со всех сторон. А суть-то явления совершенно в другом.
Соловьев: А вот ты сейчас будешь говорить, а я буду показывать видео параллельно о том, как это всё проходило это голосование, бюллетень как выглядел. Кто подписан, смотрит на Соловьев Live, тот видит. Ребята, звук не показывайте. Да. Дальше рассказывай.
Гаспарян: Мы с упоением обсуждаем события 1991 года, но при этом, мы вырываем всё это из общего контекста эпохи. Ведь очевидно, что на тот момент, эта мера уже очень сильно опоздала. Это надо было за год проводить до этого, ну как минимум летом 1990 года, а в 1991 году уже было поздно. По той лишь причине, что из 15 сестринских, вот этих вот республик, тому моменту, девять только участвовал в референдуме, из которых две изменили вопросы при голосовании. Конкретно, это Казахстан и Украина.
У нас же об этом не хотят вспоминать. У нас же создали некую такую красивую мифологическую конструкцию, мы все проголосовали «за». За что? Я вам могу напомнить что Москва и Питер, тогда… ну тогда Ленинград, они очень скептически проголосовали на этом референдуме. Ещё хуже дела обстояли в небезызвестном в городе Свердловске, который нынче называется Екатеринбург. А я вам так же могу напомнить, что тогда в 1991 году, в Екатеринбурге, два микрорайона проголосовали за независимость. Ну, правда, мы до сих пор не знаем, то ли от Советского Союза, то ли от Екатеринбурга, то ли вообще от мира, но тем не менее, вот это была специфика 1991 года.
Соловьев: Тем не менее. Да, проголосовало 113,5 миллиона человек. 77,85% против, процентов против, 32.3. Но вот, что интересно, не участвовали в голосовании, блокировали голосование Литва, Латвия, Эстония, Грузия, Армения и Молдавия. Грузия, Армения и Молдавия поплатились своими территориями. Ну, Армения не поплатилась территорией, но трагедией Карабаха. Грузия, понятно. Молдавия понятно.
Гаспарян: Ну, об этом мы же не хотим вспоминать.
Соловьев: Ну, а о судьбе прибалтов даже ничего говорить, страны обезлюдели.
Гаспарян: Ну, так и другие пострадали. Украина, которая дополняла референдум дополнительным вопросам, она тоже потеряла территории в результате. Это же бумеранг исторический, он не мог не вернуться. Беда наша состоит в том, что мы никак не хотим вот это вот урок истории изучить. Вот, это на самом деле, вот какая-то поразительная абсолютно картина. Вот у нас Путин всё время говорит: «Но, послушайте, давайте изучать историю с опорой на документы. Ну, давайте, доверять, как бы источникам».
А вместо этого, у нас бегают по медиапространству какие-то странные люди, которые начинают рассказывать какие-то запредельные абсолютно сказки о том, что вот проголосовали. Ну, хорошо, и кто к народу прислушался, расскажите мне?
Соловьев: Никто.
Гаспарян: Горбачев уже в марте понимал, что это утопия и надо пересобрать страну и поэтому новый Союзный договор, с которого между прочим, слова «Социалистическая» пропало сразу. Это к вопросу о… Демократы наши, и этому есть великое множество воспоминаний, откровенно говорят, что они должны собирались признавать ничего из того что было 17 Март 1991 года. Коммунисты рассказывают о том, что они вот 23 февраля вывели миллион человек на Манежную площадь, а конечный результат-то какой?
Ну, хорошо, вывели вы и дальше-то что было? А нам все время говорят, нет, вот дальше это не очень важно, давайте остановимся на том, что было 23 февраля или то, что было 17 марта. Я согласен, давайте остановимся. И все довольны? Проголосовали? Молодцы. Дальнейшие мысли какие? Давайте вспоминать о том, что было в 1991 году. Вот мы сегодня с упоением смотрим на либералов нынешних, на всех вот этих вот Навальных, это потому что мы помним, что было тогда в 1991 году.
Вам напомнить просто, кто собирал митинг, например, 22 февраля? Где 400 тысяч вышло за демократические преобразования. Ну, некто Гарри Каспаров. И где он сейчас? Какой деятельностью он занимается? А все остальные участники этих словах дел, они чем славны? Вот, может быть, об этом стоило поговорить. Не хотим.
Соловьев: При этом заметить, что никакой даже близко демократичности в преобразованиях, которые были предложены, нет. Они даже не пытаются анализировать смысл слов, которые произносят и это тоже важный момент.
Гаспарян: А этого и не может быть. Это и не может быть, по той лишь причине, что подавляющее большинство нынешних Навальных тогда не жило, и они знают об этом по бредовейшим каким-то роликам на YouTube. Я вот давеча, когда к съемкам готовился, решил посмотреть и у меня ощущение, что я жил в другой стране. Я вот реально не узнавал ту эпоху, о который мне рассказывали. Мне говорили про, всё время какие-то странные вещи. Одни рассказывают, что народ и партия были едины. Если едины, то почему тогда в августе ничего не происходило? Ну, если все вот поддерживали партию.
Соловьев: Да нет, ну слушай.
Гаспарян: Другие мне рассказывают, что все были демократами.
Соловьев: Тоже вранье, они даже не знали, что это такое. Происходил элементарный момент, который мы с тобой понимаем, на протяжении долгих лет, Россия, Советский Союз изнутри, сожрала фальшивость ложной идеологии, которой не было. И вот эта фальшь, когда люди игрались во что-то, полная потеря реально идеологической перспективы, целеполагания и задачи, к этому всем и приводило.
Я же помню, все эти партсобрание, комсомольские собрания. То, что говорили на кухне и то, что говорили вовне. Вот эти мантры, которые заставляли всех заучивать и полное отсутствие реальной общественно-политической мысли. Ну, было же всё. Был самиздат и передавали друг другу, и читали.
Гаспарян: Да были даже открытые точки, где это продавалось все, и все это прекрасно знали. Коренные москвичи могли с закрытыми глазами найти эти места. Просто я не понимаю для чего это сейчас нужно отрицать. Это, кстати, вот опять же к вопросу про вот этих всех муниципальных депутатов, которые рассказывают про гонения. Ребята, вы себя точно готовы сравнивать с теми, кто подвергался гонениям? Ну, например, там в начале восьмидесятых годов по указам Андропова и Черненко. Вы точно, вот себя, вот ставите на одну доску с теми диссидентами советских времён? А вам не стыдно, что вы ни одну фамилию назвать не можете?
Меня тут давеча свела судьба злодейка с некоторыми деятелями, вот этого нашего вечного оппозиционного, демократического движа. И вот они мне рассказывали про свою борьбу. И я не выдержал в какой-то момент, им говорю: «Послушайте, а вы можете мне вот сейчас, без подсказки мобильного телефона, без того чтобы в Google залезть, назвать имена тех, кто вышел протестовать против ввода войск в Чехословакию?» Ну, ваши, так сказать, идейные предтечи.
Соловьев: Да, нет, конечно.
Гаспарян: Вот те, действительно подлинно зажженные люди. На меня посмотрели, как на невменяемого, абсолютно. То есть, им даже вообще в голову не приходило, что вот там надо какие-то фамилии изучать. И я про всё другое не стал даже спрашивать, потому что однажды, это ещё Борис Ефимович был живой и в одном из вот таких вот сходняков, что-то меня спросили, и я им начал про ВСХСОН рассказывать. И там была абсолютно немая сцена, то есть, они наверно просто перепутали ВСХСОН с ВЦСПС и сидит какой-то невменяемый Гаспарян, им рассказывает там, про желание угнать подводную лодку и сбежать всем правительством в Швецию. Они даже не знали истоки вот этой вот борьбы и при этом, они себя называют, как бы демократами. Ребята, вы матчасть выучите.
Соловьев: Их истоки борьбы не там их истоки борьбы не там, их истоки борьбы там же, где финансирование, и они не демократы, они западники. И они ничего не знают про демократию, им не нужны свободы, им нужен билет на Запад. Они такие Андрюши Козыревы. Передай национальные интересы и флоридским пенсионерам.
Фрагмент эфира программы "Полный контакт" от 17 марта 2021 года.