Не случайно эту печальной памяти кампанию большинство аналитиков считают главной причиной полного и окончательного крушения социализма в СССР. По эмоциональному накалу она превосходит кооперативное движение и гласность и не уступает пробуждению национального самосознания окраин.
С приходом Горбачева в апреле 1985-го трезвость вдруг начали проповедовать с высоких трибун все, включая, конечно, и его самого. Призывы бороться с пьянством звучали всё истеричнее. Поползли слухи, что в Молдавии и Грузии рубят под корень виноградники, а виноградари вешаются с горя.
Событие это совпало с моим выпуском из института. Поначалу никаких ограничений особо не чувствовалось — трезвость набирала обороты. Потом вдруг начали расти очереди в винно-водочных отделах, пока не превратились в длиннющих анаконд. Покупка алкоголя стала мучением и испытанием. Появились наглые способы обхода очередей: либо компания врубалась в массив очереди тевтонским клином, либо выстраивалась цепочкой и одного самого лёгкого представителя передавали на руках до прилавка, где он, свесившись вниз, диктовал ошарашенной продавщице, чего и сколько ему надо. В очередях пели частушку:
За Кремлёвскою стеною
Ктой-то сильно охая:
Это наш Михал Сергев
Алкашей мудохая!
Прежние привычки отмерли: если раньше покупали 1-2 бутылки вина, то теперь брали сумками — неизвестно, когда в следующий раз улыбнётся удача. В очереди замелькали непривычные лица тех, кто до этого выпивку не покупал совсем или делал это раз в год. Многие предприимчивые граждане — например, таксисты, покупали бухло оптом с целью дальнейшей спекуляции. Всё чаще случалось так, что выпивка в отделе заканчивалась, а несчастные граждане, пару часов промаявшиеся в очереди, оставались с носом, среди них не раз бывал и я сам. Возмущение совграждан росло, и тогда власти приняли неизбежное решение о введении талонов на алкоголь. Произошло это в конце 1986 года.
По талонам продавали не всю выпивку, а только наиболее востребованную: водку и креплёное вино типа портвейна. Дорогие коньяки и «сушняк» были в свободной продаже, но — страшно далеки они от народа! В отдел запускали партиями человек по 20, и каждый раз были те, кто норовил продавиться без очереди. Они создавали возле дверей ненужное давление, порою опасное для жизни: однажды при мне в толчее насмерть затоптали старенького дедушку.
Я нашёл свой простой выход из этой ситуации: спокойно покупал прекрасное сухое молдавское «Алиготэ» и с наслаждением выпивал его за обедом или ужином. Или приобретал изредка коньячок, вдруг открыв, что пить можно и понемногу. И ещё одна польза была в этих ограничениях: оказывается, портвейн «Три семёрки» не обязательно глушить залпом. Если прихлёбывать его по одному глотку, то ощущаешь прекрасный вкус натурального винограда, из которого он тогда изготавливался! Парадокс: параллельно убыванию количества выпивки вдруг стала расти культура пития! Вошли в обиход маленькие стопочки для водки, пузатые фужеры, стало модным долгое восприятие вина.
Всех студентов в принудительном порядке заставляли вступать в ДОТ — добровольное общество трезвости. Анекдотическим сюжетом стали «родниковые комсомольские» свадьбы, в процессе коих гости пили только чай и сок. На одной из таких довелось как-то побывать и мне, до сих пор вспоминаю с улыбкой. Представьте: зал салона торжеств с длинным столом, на котором стоят три самовара и десяток заварных чайников, расписанных под Хохлому. Гости рассаживаются, некоторые чинно разливают заварку из чайников, но при этом не все спешат долить воды из самоваров. А другие наполняют чашки сразу из самоваров, совсем не прибегая к заварке. В течение часа в зале становится шумно и весело, лица цветут румянцем, настроение у людей — прекрасное! Нетрудно догадаться, что в заварочных чайниках было вино, у VIP-гостей — коньяк, а в самоварах — водка. Ну что ты поделаешь с этим народом-победителем?
Для тех, кто имел возможность не стоять в очередях, выпивка продавалась круглосуточно у таксистов. По двойной цене. Однажды даже наблюдал случай ночной доставки водки бригадой «Скорой помощи». С накруткой торговали киром официанты ресторанов и проводники поездов во время посадки. Появилась куча самогонных точек. Жизнь, как всегда, взяла своё.
Одно только стало необратимым — полная утрата доверия к руководству. Поэтому, когда ГКЧП оттёр Горбачёва от власти, мало кто о нём сожалел. Последнее советское правительство сломало себе хребет о гранёный стакан, также как и царский режим в 1917-м.
Спустя много лет Горбачёв принёс свои публичные извинения за то время: «Негативные последствия антиалкогольной компании намного превзошли её плюсы. Что ж, должен покаяться: на мне лежит бо́льшая доля вины за эту неудачу». Эх, Михал Сергеич, дорогой, быстрее соображать надо, если мыслить не умеете! Товарищ Сталин оказался умнее вас и этой ошибки после царя — не повторил.