Порой кажется, что вот всё – дальше терпеть нельзя, и рубеж уже перейдён, ан нет. Сколько санкций введено Европой и США против России, сколько дипломатических скандалов прогремело, но мы пока живы и здоровы. Сижу по утрам за чашкой чая, слушаю новости, и одна мысль сверлит мой мозг: чем же мы так плохи для Запада? Тридцать лет назад, через очередные тернии, оплёвывая своё советское прошлое, с открытой душой пошли мы в светлое капиталистическое будущее, и нате вам – опять мы плохие. И так – не так, и эдак – не эдак. Что делать-то будем, братья-евроазиаты? Какой наш кусок масла надо положить на их кусок хлеба, чтобы они простили нам наши былые заблуждения и приняли в свою цивилизованную семью? Ведь так хочется быть белым и пушистым, а не чёрным и грязным. Стоп! Сказал я себе. Значит мы до сих пор не белые и пушистые? Почему? И тут проблема эта повернулась ко мне несколько иной гранью. Возможно, она связана вовсе не с демократизацией общества по западному образцу, а с какими-то этническими и расовыми проблемами.
Этногенез, то есть создание массива людей или исторически сложившейся устойчивой совокупности людей, объединённых общими объективными либо субъективными признаками, которые включают в себя происхождение, единый язык, культуру, хозяйство, территорию проживания, самосознание, внешний вид, склад ума и другое, происходит по историческим меркам достаточно долго. Государство, как социально-политическая организация людей, обычно включает в себя несколько этносов. Создание государство не требует столь долгих временных затрат, как создание этноса, но и существует оно значительно меньше жизни этноса. Разрушить государство вполне возможно, а вот этнос можно только уничтожить.
Бывает так, что по разным причинам, части этноса оказываются в разных государствах. Впрочем, в современном мире мы это наблюдаем сплошь и рядом. Очевидно также, что в любом государстве есть этнос ведущий и этносы ведомые, которые реально находятся (или они так считают) в неравноправных условиях. Исходя из этого, ранее почитаемый, а ныне малоуважаемый, В. И. Ленин считал, что Россия – это «тюрьма народов (этносов)». И после Октябрьской революции создал на развалинах Российской империи Советский Союз, где была куча национальных республик и автономий, который, в конце концов распался на самостоятельные государства. Не удалось создать новую общность людей под названием: «советский народ». И что же дальше?
Да, ничего необычного, просто появились в новых государствах новые титульные этносы, которые, грубо говоря, стали мстить русским за прошлые «обиды». Какое отношение к русским в Прибалтике, вы знаете, какое отношение к русским на Украине вы тоже знаете. В других республиках, возможно, это не так очевидно, но массовый исход русских с окраин в метрополию – это реальность. Закон этнического превосходства сработал моментально. К гадалке ходить не надо, чтобы понять – национальность дело не второстепенное, но экономические причины такого явления, это главное.
Чувство этнического превосходства, как историческое явление может быть обосновано различными причинами, например, высокими темпами экономического развития, достижениями в науке, или культуре. По сути, неважно какое будет обоснование, важно чтобы этнос поверил в своё превосходство, над другим этносом. И когда это убеждение сложилось в умах людей, то изменить его будет очень трудно. Простой пример: противостояние между чернокожими и белыми в США. Два века практически безуспешной борьбы за признание негров равными белым людям. И дело не в законах. С законами всё в порядке. Дело в сознании и белых, и чёрных. Чёрные всегда будут потомками рабов, а белые всегда потомками господ. Бог знает сколько лет пройдёт, пока они станут одним народом.
Такая же история и в наших взаимоотношениях с Западом. Веками западноевропейским народам прививалось сознание о нашем варвастве, хотя они и вынуждены признать наши достижения в области культуры и науки. Но равными им мы, в их сознании, никогда не будем. Да, и что греха таить мы всегда отставали от них в промышленном и научном развитии, но при этом ещё очень успешно с ними воевали. Поэтому мы для них – варвары, но очень опасные варвары. И всякое наше продвижение вперёд таит для Европы опасность. Не удивительно, что санкции и дипломатические демарши обыденные явления в наших взаимоотношениях.
А мы чувствуем своё этническое превосходство над Европой? По-моему – нет.