Старшее поколение, которому ещё довелось участвовать в советских праздничных демонстрациях, наверняка помнят раскатистое эхо бравурных маршей в утреннем воздухе над площадями-улицами родных городов и сел. Из всех этих маршей лично мне почему-то ближе других всегда был один из них, я имею в виду "Зори московские" композитора Аркадия Островского и поэта Марка Лисянского (того самого, автора текста гимна Москвы "Дорогая моя столица") .
Ещё в детстве, когда слышал "Зори", в своём воображении я исподволь завидовал тем красивым и счастливым людям которые так задорно и так жизнерадостно могут петь свои прекрасные песни.
И сегодня хочу рассказать об исполнителе этой песни. Имя его - Владимир Отделенов, на момент записи - солист Большого Театра СССР. С трудом могу себе представить, что кто-нибудь смог бы исполнить эту песню ярче и вдохновеннее, чем он.
"Зори московские" - кажется, нет предела глубине этого тембра... И одновременно поразительна та легкость, с которой голос взлетает на верхние ноты, не теряя при этом яркость лирического баритона:
"Ты был маяком в моей судьбе.. "
Заинтересовался - откуда такое чудо?
И вот что удалось отыскать на просторах интернета.
Владимир Кузьмич Отделенов родился в далеком 1924 году в Корсаковском районе Орловской области.
Благородная стать и аристократическая внешность вызывали много расспросов о происхождении певца. Однако в ответ бывший деревенский паренёк всякий раз лишь многозначительно улыбался... Вопрос этот так и остался нераскрытым.
А между тем среди поклонниц солистов Большого театра, кроме лемешисток и козловитянок, одно время было много и тех, кто предпочитал посещать спектакли с участием именно Владимира Отделенова - настолько ярким и блистательным было каждое появление этого незаурядного солиста на сцене Большого.
Но вот самым интересным в этой истории оказалось то, при каких обстоятельствах он оказался в своей профессии.
Шёл 1943 год. После выхода из окружения под Воронежем и переформирования Володя с эшелоном направлялся на фронт. Кто-то шустрый из доходяг раздобыл на очередной станции сливочное масло и неимоверно голодные солдатики принялись уплетать его без хлеба.
И, разумеется, на следующей станции никто из них не смог добежать до отхожего места, а потому практически все они так и сподобились тут же, где пришлось, а именно прямо между составами.
За этим занятием совершенно случайно и застал Володю его старший брат Николай, следовавший встречным составом с ансамблем Александрова. К тому времени Николай уже состоялся не только как солист ансамбля, но и как баянист-виртуоз и даже был удостоен чести принять участие в записи граммофонной пластинки в 1939 году.
Недолго раздумывая, вскрыв как-то дверь своего вагона, он схватил за шкирку доходягу-брата и втащил его в свой вагон. За такое дорого пришлось бы заплатить обоим, но каким-то образом удалось уладить формальности и Владимир остался в ансамбле, благо он имел довоенные навыки игры на баяне, да к тому же у него открылся красивый баритон.
После были и фронтовые бригады, и послевоенные победы на конкурсах, и сцена Большого, и эфир всесоюзного радио.
К сожалению, карьера солиста у Владимира Кузьмича оказалась недолгой. Вначале 60-х кто-то из руководства театра решил перевести его в теноры, для чего отправили на обучение в Болгарию к тамошним специалистам. Но связки не выдержали нагрузок и в результате не стало ни тенора, ни баритона, осталась только преподавательская деятельность.
И вот что подумалось: а если б не тот случай на полустанке, вернулся ли бы паренёк с фронта?
И как в таком случае звучала бы сегодня эта замечательная песня, которую мы слушаем уже шестьдесят с лишним лет?
Вот так одна песня может пробудить воспоминания о праздничных демонстрациях и одновременно напомнить о войне.