Водитель.
Было около шести часов вечера. Водитель автобуса отъехал от очередной остановки на своём маршруте. Он ещё не знал, что произойдёт совсем скоро прямо позади него, не знал, кто вошёл в салон.
Кондуктор.
Кондукторша села на своё место совсем рядом с водителем. Духота заставила её обмахиваться газетой и зевать, глядя в окно. Кондуктор повернула голову ко входу, чтобы продать билет, и увидела её.
Она.
Слева от кондуктора села дородная пассажирка. Она, полноводная, как Нил в хорошую весну пару тысяч лет назад, сидела с минуту молча, оплачивая проезд и оценивая масштаб предстоящей трагедии. Ей не жаль вас, бедные пассажиры, оказавшиеся по воле случая в одном с ней автобусе, о нет, ведь исчадия ада не знают жалости. И вот она открыла рот, распахнула жерло..
Извержение вулкана.
Нет смысла истощать читателя точным пересказом этого ужасающего действа. Могу лишь сравнить его с гибелью Помпеи, или огромным валиком краски, который закрашивал всех насмерть, добавляя ещё слой сверху, и злобно хохотал над барахтаньем людей, пытающихся всплыть наверх, но в итоге погибавших от химически пахнущей субстанции… Главным составляющим этой речи были новости, сплетни, оценка политических деятелей – в общем всё то, без чего спокойно мог бы обойтись каждый из них. И что, увы, стало их погибелью.
Пострадавшие.
Количество жертв полностью совпало с количеством пассажиров (вместе с кондуктором и водителем). Нанесённый ущерб колебался от глубокого шока до полной потери желания жить. Среди пострадавших значились убитые горем ровесницы её, очумевшие от открывшейся правды жизни матери с покалеченной судьбой, осыпанные шрапнелью молодёжь, старики и дети. Перекошенные судорогой лица говорили желании несчастных вырвать воспоминание о сегодняшнем дне из своей памяти с корнем, а если не получится забыть, стереть, излечить психоанализом или замуровать гипнозом – о готовности идти на крайние меры вроде ухода от цивилизации.
Итог.
Автор отдает должное генераторам сплетен. Невероятное количество информации переливается и булькает в этих, казалось бы, пустых головках. Она испаряется клубами пережёванных суждений о совершенно посторонних людях. Удивительно ловко рисуется картина жизни людей на основе гороскопов, свежих слухов, и высказываний самих объектов разговора.
Кто знает, смогут ли когда-нибудь пассажиры злосчастного рейса жить, как раньше. Конец истории я предлагаю каждому представить самому, в меру своей гуманности.