Ребята! "Комс. правда"!
Скончался сегодня Андрей Тарасов — красивый, добрый и талантливый человек.
Кто-то наверное знал его и раньше, а я познакомился с ним в 1977 году, почти полвека назад, и как раз в "КП".
Человек редкой, не показной, порядочности, не шумной помощи любому, кому трудно и, на редкость - прямой во взглядах и словах журналист и писатель.
Он, танкист по службе в армии, одну из пьес так и назвал: "Танки любят идти напрямик..." Но, главное, он и сам всегда шел напрямик... хотя в частной, личной жизни (об этом, по его скромности, и не знал почти никто!), был человеком почти святым, воистину безоружным, как и назвал свой последний, почти автобиографический роман. Я прочел "Безоружного" с лютой жадностью и считаю: книга эта заслуживает гораздо большего, чем премия СП Москвы "Венец", которую Андрей получил за него в 2010-м.
А кто из нас, обвешанных, порой, просто побрякушками, мог бы похвастаться орденом (!) "Трудового Красного Знамени", полученным им за "космическую одиссею". Оглянитесь окрест, кто еще из коллег заслужил бы такую "побрякушку"? Он ведь 12 последних лет был зав. отделом науки в "ЛГ" и, как журналист, должен был полететь в космос (проходил подготовку).
Эх, эх! Повести "Оболочка разума", "Болотный марш", "Обратный билет", наконец, снятый по его пьесе "Танки любят..." худ. фильм "Офицерский вальс".
А 12 книг о районах Москвы, целая полновесная серия? Огромный ведь труд!
А 600 страничные книги "Лаврушинский венок" и "Домовая книга эпохи" (о двух домах Москвы — в Лаврушинском и — о "доме на набережной"), которые до сих пор почётно выставляются (а значит, и раскупаются!) на стеллажах книжных магазинов "Москва" и "Библиоглобус"? И ведь выходили без шумных и пьяных презентаций, он тихо делал их в последние годы жизни. И, кстати, махал на меня руками и уходил о разговорах о них, когда мы, в последние годы, случалось выпивали с ним и его женой Людой в их теснющей однокомнатной квартирке на ул. Хачатуряна...
Прощай, Андрей! Пути господни, конечно, неисповедимы, но мне, чуть-чуть знающему историю русской литературы, кажется, что твоя литературная "история" с твоим уходом не кончится.
Ведь были, я это знаю, и есть в литературе фигуры, чей, казалось бы, негромкий прижизненный голос оказывался в конце-концов позвончее иных других — "голосистых" и пробивных... Вспомните Андрея Белого, забытого на три десятилетия, который, пожаловавшись как-то, что не умеет "пробиваться", "пролезть без очереди" и "толкаться локтями", вдруг сказал: "Ну, почему, почему те кто умеют, так беспомощны в искусстве..." Святая ведь правда!
Мне кажется это про тебя — Андрюша!
Вячеслав НЕДОШИВИН