От редактора:
Это заключительная часть документальной книги "Вира якорь!", автор которой - мой папа, Егоров Владимир Николаевич - штурман дальнего плавания, капитан-лейтенант запаса, в советское время ходивший на Кубу, в Индию, Африку, Сирию и многие другие страны, переживший такие приключения, по которым можно снимать блокбастеры, спасший за годы своей работы множество жизней и неоднократно спасавшийся сам.
Средиземное море. Часть 3
Работа танкера «Красноводск» и его команды заключалась в том, чтобы бесперебойно снабжать корабли нашей эскадры топливом, машинными и турбинными маслами, водой, продовольствием и вообще всем необходимым. Топливо, все 12000 тонн, мы раздавали за 3—4 месяца, после чего возвращались в Севастополь или Туапсе на пару дней. Там грузились дизтопливом, флотским мазутом и снова возвращались в Средиземное море.
Вода и продукты для эскадры заканчивались быстрее, поэтому примерно раз в неделю мы заходили в какой-нибудь иностранный порт, где через судового агента заказывали огромное количество товара и брали воду. Чаще всего это был Гибралтар, Сеута, испанский Альхесирас, Танжер, Оран, сирийские порты Латакия или Тартус. Один раз бог (а точнее штаб ВМФ) занес нас в Западную Африку в Гвинею (порт Конакри) и в людоедскую республику Съерра-Леоне (порт Фритаун). Но об этом потом.
Надо сказать, что во всех портах нас встречали хорошо. Судовые агенты и шипчандлеры просто молились на нас: мы закупали продукты на очень большие суммы и платили исправно.
В те времена случалось немало интересного. Очень показательный момент с участием вражеской подводной лодки и наших доблестных моряков произошел в точке восточнее острова Крит.
Я тогда уже был вторым помощником, на мне полностью лежали грузовые работы по снабжению кораблей эскадры.
Получаем мы шифровку из штаба: забункеровать эсминец «Неуловимый» и сразу сниматься на Гибралтар за водой и продуктами для эскадры. Утром подходит к нам эсминец, я по УКВ говорю командиру, что мы готовы, можно подходить к нашей корме и становиться на бакштов. Погода отличная, штиль, солнце светит, тепло. Вражеских американцев до самого горизонта не видать. Все это, конечно, расслабляет советского моряка.
Дальше все, как обычно: мы на якоре, эсминец против течения самым малым подходит к нашей корме, подаем выброски, затем несколько швартовых концов, и он повисает у нас по корме метрах в 30. На капроновом конце моряки с эсминца перетаскивают к себе толстый гофрированный шланг, подсоединяют его к топливной цистерне, и мой донкерман начинает качать им топливо. Одновременно наш боцман с матросами таким же образом подает водяной шланг и мы даем на эсминец пресную воду.
Стармех с эсминца вышел на бак. Сообщил мне, сколько топлива и воды они могут взять. Я, не дожидаясь окончания перегрузки, заполнил соответствующие докуменды на груз, поставил печати, вложил эти бумажки в чистую рабочую рукавицу, туда же засунул увесистую железную гайку для веса, завязал каболкой и, разбежавшись по корме, закинул рукавицу на эсминец.
Бункеровка идёт своим ходом. Наши моряки собрались кучкой у лееров на корме. Моряки на эсминце, соответственно, на своем баке. И громкими голосами переговариваемся на морские темы. Интересно же все-таки поделиться впечатлениями без цензуры. По радио УКВ ничего лишнего не скажешь, желательно вообще ничего не говорить — враг не дремлет. А тут врагов не видно, ну и идет душевный разговор.
Между кораблями метров 25—30, не больше.
И тут боцман Никоныч ровным голосом спрашивает военморов с эсминца: «А что, ребята, у вас там акустики дежурят или тоже позагорать вышли?». Ребята весело так в ответ: не волнуйся, мол, дядя, у нас все под контролем.
Никоныч в ответ: «Да я не волнуюсь. Просто хотел спросить, что это за подводная лодка под нами?» — и показывает пальцем с кормы вниз.
Мы тоже все посмотрели вниз. Первое, что я увидел — это зенитный перископ подводной лодки, высунутый из воды буквально на 20 сантиметров, который очень медленно двигался между нашими кораблями, поворачиваясь при этом то в нашу сторону, то в сторону эсминца. С любопытством, значит, нас разглядывал.
И тут же я разглядел под водой огромную черную тень — подводная лодка!
Моряков с бака эсминца как ветром сдуло. Тут же у них загрохотали звонки громкого боя — «Боевая тревога!».
Я только успел крикнуть донкерману «Стоп дизтопливо!». Он еще не успел добежать до помпового отделения, а с эсминца уже сбросили в воду наши концы и топливный шланг и дали задний ход. Несколько сот литров дизтоплива вылилось в море. Водяной шланг порвали.
Неизвестная подводная лодка, как только наши моряки забегали, опустила перископ и растворилась в глубине. Это был облом!
Эсминец на бешеном ходу стал носиться вокруг нас галсами, искал по гидроакустике подводную лодку. Теперь, по всем неписанным военно-морским законам, он должен был её найти и преследовать до тех пор, пока не заставит всплыть и показать флаг. Иначе позор на весь Атлантический океан.
Бункеровку было можно считать законченной. Мы почти все дизтопливо передали, документы оформили. Далее у нас был приказ сниматься с якоря и идти на Гибралтар. Старпом дал соответствующую команду. Капитан наш все это время, как обычно, отдыхал в каюте.
Пока снимались с якоря да наводили порядок на палубе, прошло около часа. Идем на запад в сторону Гибралтара. Через несколько миль догоняем наш эсминец и видим: он гордо идет малым ходом, а перед ним в надводном положении, как под конвоем — дизельная подводная лодка с поднятым французским флагом.
На эсминце подождали, пока мы поравняемся с ними, и вышли на связь по УКВ. Я взял трубку: «Красноводск на связи! Второй помощник».
С эсминца многозначительно: «Ну что, видишь?» — «Вижу, молодцы!» — «Вы там это… в журнале не очень… и вообще…» — «Да понятно! Сами доложите». — «Счастливого плавания!».
Эсминец отвернул и пошел назад в точку. А французская лодка с разрешения нашего эсминца погрузилась в воды родного Средиземного моря. Кто тут победитель, если честно, непонятно.