6-7 августа
Я в поезде. Поезд в Орел. Там нужен креатив. Здесь нужны их деньги. Везу креатив, а кстати, где он? Пока не знаю. Сколько его, и как мне до него добраться? Да не знаю я. Вот ты пристал, Дубров, с вопросами. Кстати, нам креатив нужен не меньше. Но смешно мне сейчас не из этого. Снова один наушник накрылся, и эта история со мной повторяется постоянно. У меня постоянно один наушник вырубается. Конечно, фигня полная, - для дела не важно, но важно, черт возьми, для моего настроения а значит самочувствия а значит для тех действий которые я собираюсь предпринять, а значит для результата переговоров. Вывод! Один наушник в одном ухе может испортить погоду на переговорах.
Вчера пришел первый транш от нового партнера, того самого – после переговоров в Swissotel Krasnye Holmy. Это улов Жанны. А если прибавить еще два прихода по моим сделкам за месяц от других партнеров, то среди коллег в моем отделе - я передовик Паша Ангелина. Копытко придется попыхтеть, чтобы найти повод меня сковырнуть. Какие блюда приготовит этот повар?
Говорю себе - все перебрать и быть готовым к любому повороту событий: только не дать себя унизить, чтобы потом не переживать. Безтолково, скучно, а что делать?
В голове – Кристина, ее трусы, и далее тело, ноги. А еще волосы, волны волос, шторм волос. Все остальное скучно. Не верится, что я ее уже знаю, что я все про нее знаю, что нельзя повторить состояние -до! Состояние предвкушения.
Когда в моей жизни появилась женщина – я открыл рот, отвесил уши и выпучил глаза. Я не знал, что с ней делать. Теперь, когда женщина в моей жизни появляется хотя бы раз в неделю, – я закрываю рот, затыкаю уши и щурюсь - я крот, вылезший из норы. Мне мало глаз - хочется прорубить в себе щели, через которые можно подглядывать за красивыми женщинами, выискивать нюансы. Стоокий Аргус был в этом смысле счастливцем.
Наблюдение, конечно, для гурманов. Иногда так увлечешься наблюдением, что пока заглядываешь за горизонт – она уже далеко, поэтому ты, путешественник между реальностью и мифом, троллеобразное существо, застрявшее во времени, сглатываешь слюну и коришь себя за медлительность, нерешительность и безинициативность. Тогда ты пытаешься запомнить последнюю встречу, сохранить в базе данных своей памяти, не понимая одного – ты не узнаешь, где спрятана ее загадка, разум никогда не постигнет чувства, они сшиты из разного материала, дружок. Поэтому радуйся, пока мимо проходящая девушка награждает тебя взглядом из-под распахнутых ресниц и увлекает в неведомые дали, недоступные глазам и чувствам.
Но тебе с этим так трудно смириться, - ты говоришь себе: «Только с ней я узнавал, какой может быть ночь. Ночь, припорошенная снегом или ночь, благоухающая цветками геспериса, - ночь, состоящая из надежд, чувств, и шептаний на шуршащей кровати или ночь, в которой ветер хлещет тебя по щекам: «она ушла и больше не вернется».
Женщина - это палитра красок, и надо быть художником чтобы уметь макнуть туда кисть, и не уронить на пол каплю краски, и нанести ее на холст. Нужно быть хорошим художником. Палитра не всякому понятна. Сначала ты краски видишь на витрине, потом на руках вносишь в дом, нетерпеливо собираешь мольберт, взбиваешь на своей палитре коктейль эмоций и страстей; и наконец, пылая воображением, делаешь первый мазок на полотне, еще не очень представляя, каким будет второй, и будет ли вообще.
Встреча в понедельник. Но уже в субботу «мой паровоз вперед бежит». Переговоры надо начинать раньше партнёра пока он об этом ещё не знает.
Он тебя встречает – «Здрасьте – Здрасьте»! Везет в отель - «Здрасьте – Здрасьте»!
А ты уже ведешь с ним переговоры, узнаешь что для него ценно - находишь общий язык.
Стоп, стоп! Кто встречает? Ну ясно, что не генерал (генеральный директор), а его шофер. Но здесь вся фишка в том, что шофер часто оборачивается младшим братом генерала или его жены, или еще каким-то родственником, не важно.
Выгрузив тебя в отель, он без стука войдет к «генералу» и бросит «привез, парень что надо» или «откуда ты его взял, слизняк какой-то».
Провинция так устроена, что бесшабашный шофер может оказаться твоим главным рекомендателем, от его слов зависит, будет у тебя с ними договор или нет.
Но впереди воскресенье, и в воскресенье тебя везут за Орел, - окунуться в купели, под какой-нибудь деревней. А пока проселочная дорога поднимается, опускается и струится, как теплая речка, огибая зеленые холмы. Птицы поют, природа торжествует.
На источнике окунулись, помолились. Двинулись в путь. И вдруг церковь, с виду заброшенная, двери на амбарном замке. Интуиция где-то стучит, требует не проезжать — подойти к паперти – постоять – оглядеться - увидеть толпу крестьянок на дороге, в платках и широких юбках, с виду будто не заметивших, что попали из века 19-го в век 21-й.
Церковь - будто призыв из прошлого. Ты входишь туда другим - это ощущаешь как особый момент, ведь в тот момент нет тебя, того, которого до этого ты знал.
Входишь в небольшой садик за церковью — увидел ступени, круто уходящие вниз, наполовину затопленные водой (видно, прошли дожди). Надпись на табличке, над склепом, о том, что здесь покоится прах Афанасия Фета.
И рано или поздно ты поймешь, куда ты ехал. Скорее туда, где тебя ждали купель, трава, сад, церковь, склеп.
© Андрей Толкачев
#литература
#книги