Мы уверены, что эту историю знают немногие. Речь идет о легендарном побеге десяти советских солдат из немецкого плена. Среди смельчаков, угнавших немецкий самолет и покинувших на нем концлагерь на острове Узедом, был и вологжанин Владимир Соколов. По мотивам этой правдивой истории даже снимались фильмы. И мы решили, что непременно должны рассказать нашим читателям о побеге, который перевернул судьбы не только десяти военнопленных, но и судьбу советской авиации!
Справка «Рандеву»
В Октябрьском сквере Вологды два года назад в честь легендарного подвига группы летчиков открыли памятник «Побег из ада». Памятник создан в рамках проекта «Аллея российской славы» под руководством заслуженного скульптора России Михаила Сердюкова. На открытии памятника присутствовал племянник Владимира Соколова Борис, который сейчас живет с семьей в Краснодарском крае. Никого из родственников Соколова на Вологодской земле не осталось, но мы гордимся, что теперь у нас в городе есть увековеченная память в честь мужественного подвига советских летчиков, совершивших удивительный «побег к солнцу».
Подобные памятные знаки установлены на родине всех участников героического перелета.
С чего все начиналось
В Балтийском море на линии к северу от Берлина есть островок Узедом. На западной его оконечности располагалась секретная база Пенемюнде. Ее называли «заповедником Геринга». Тут испытывались новейшие самолеты. Тут находился ракетный центр, возглавлявшийся Вернером фон Брауном. Десять мужчин из разных городов с разных линий фронта судьба свела в фашистском лагере. У каждого из них была своя жизненная история, но объединило их одно – желание вырваться из плена, желание бежать… Все оказались в плену после вынужденных посадок и прыжков из подбитых машин. Они были раненные, с обожжёнными лицами и руками, в обгоревшей одежде. Но это были люди, уже видавшие Сталинград, Курскую дугу, освобождавшие Киев, это были летчики, знавшие вкус победы, вгонявшие в землю немецких асов. Сломить их было нельзя. Всех пленных летчиков поместили в отдельный барак. Рядом валялась чья-то одежда, обувь, детские рубашоночки, ночные горшки… Решились спросить у охранника: что это значит? Эсэсовец, ухмыляясь, с видимым удовольствием объяснил: «В бараке жили еврейские семьи, вчера всех… туда, - он показал на трубу крематория, - освободили место для вас». И тогда у летчиков возникла лишь одна мысль: «Бежать во что бы то ни стало».
Владимир Соколов – уроженец Вологодской области, артиллерист, попал в плен в начале 1942 года, два раза пытался бежать, за попытку побега был отправлен в концлагерь на Узедом, где планировал побег вместе с пленным летчиком-истребителем Михаилом Девятаевым.
Подготовка к побегу
Самой тяжкой работой для пленных были аэродромные команды: засыпали воронки, носили замес из цемента. Именно там Михаил Девятаев и придумал план побега. На острове он сблизился с нашим земляком Владимиром Соколовым. Они стали набирать команду из заключенных, работавших рядом с аэродромом, стараясь сплотить в аэродромной команде надежных, внушающих доверие людей.
Во время работ и по вечерам в бараке летчики тайно изучали приборные панели и оборудование кабины самолета по фрагментам кабин разбитых машин, находившихся на свалке рядом с аэродромом. Детали готовившегося побега обсуждались небольшой группой с распределением ролей между основными участниками и обсуждением действий в различных ситуациях, которые могут возникнуть при реализации плана. Самолет «Хейнкель», впоследствии захваченный, был намечен пленными примерно за месяц до побега. Несколько человек знали или догадывались о готовившемся побеге, но в окончательный состав по тем или иным причинам не попали; один из членов команды в последнюю ночь перед побегом засомневался в успехе и решил в нем не участвовать. За несколько дней до побега у Девятаева произошел конфликт с местными криминальными элементами, которые вынесли ему отсроченный смертный приговор («десять дней жизни»), что вынудило его ускорить подготовку побега.
Одним из самых близких соратников Девятаев считал Владимира Соколова. «Мы с ним почти ежедневно встречались по вечерам. Отделившись от всех, разговаривали о побеге как о вполне решенном деле», - писал летчик в своих мемуарах. Из этой же книги удалось выяснить, что Соколов рос без отца и матери, в детском доме, затем работал в совхозе села Куркино. «Я рассказал ему о себе: тоже приходилось и голодать, и ходить босиком. Наше детство было одинаково тяжелым, бесхлебным, и между нами крепло доверие», - продолжает Девятаев. Соколов тоже мечтал стать летчиком, а по призыву попал в конницу. Был адъютантом командира полка.
Соколов отлично говорил по-немецки, и поэтому ему (конечно же, вместе с охранником) часто поручали водить бригаду к месту работы на аэродроме. А он, делая вид, что сокращает маршрут, вел узников между самолетами, где они раньше никогда не бывали. Так они изучали возможности побега.
Позже Владимир несколько раз сам вызывался выполнять со своей командой некоторые задания, чтобы была возможность посетить свалку, где ржавели расплющенные и погнутые останки немецких самолетов. «А я в это время, скрывшись за ангарами, - писал Девятаев, - бежал к фюзеляжам старых «Хейнкелей». С острова не вывозились подбитые самолеты, они валялись вокруг аэродрома, и я радовался им, как настоящим машинам. Я ощупывал поржавевшие скрипучие рычаги, узнавал их назначение, отрывал надписи, красивые яркие дощечки с инструкциями и прятал их в потайные свои карманы». Так Михаил, летавший до этого только на маленьком истребителе, изучал большие немецкие самолеты, с которыми не был знаком.
Заучено было все: кто ликвидирует охранника, кто расчехляет моторы, кто снимет струбцинки с закрылков… Степень риска все понимали: шансы – один из ста. Но отступать уже не могли. По воспоминаниям летчиков, они уже сжились с мыслью: «В обед хлебаем баланду, а ужинаем дома, среди своих!»
Домой любой ценой
Ранним утром 8 февраля 1945 года Михаил Девятаев, увидев в окно звезды на небе и отметив улучшение погоды после нескольких дней ненастья, посчитал, что этот день будет удачным для давно запланированного побега. Он сообщил о своем решении ближайшему соратнику Владимиру Соколову и другим участникам группы. Соколов позаботился о том, чтобы члены сложившегося коллектива были выведены на работы возле аэродрома двумя рабочими «пятерками», оттеснив посторонних.
Выполняя хозяйственные работы, они со стороны наблюдали за перемещениями на аэродроме. Девятаев заметил «Юнкерс», возле которого не было летчиков, и решил захватить его, однако, приблизившись к нему со своей группой, обнаружил, что неукомплектованный самолет не готов к полету. Солдат-конвоир заметил, что группа самовольно приблизилась к самолетам, однако Соколов объяснил конвоиру, что накануне получил указание от немецкого мастера, руководившего работами, отремонтировать капонир (земляное укрытие для самолетов). Когда рабочие-ремонтники на аэродроме стали зачехлять моторы самолетов, готовясь к обеденному перерыву, Девятаев дал указание развести костер, у которого конвоир и арестанты могли бы погреться и подогреть обед, который им должны были принести. После этого группа перешла к активным действиям. Соколов осмотрелся и убедился, что поблизости нет посторонних, потом они убили конвоира заранее заготовленной железной заточкой. Часы, взятые у убитого охранника, показывали 12 часов 15 минут.
В тот момент, когда механики ушли с аэродрома на обеденный перерыв, Соколов с Девятаевым скрытно подобрались к заранее намеченному бомбардировщику «Хейнкель». Забравшись на крыло, Девятаев ударом колодки сбил замок, закрывавший вход в самолет, проник в фюзеляж, а затем и в кабину пилота, Соколов по его указанию расчехлил моторы. Попытавшись завести мотор, Девятаев обнаружил, что в самолете нет аккумулятора, без которого завести самолет невозможно, и сообщил об этом остальным товарищам. В течение нескольких минут им удалось найти тележку с аккумуляторами и подогнать ее к самолету.
Девятаев завел оба мотора самолета, дал указание всем подняться на борт и спрятаться в фюзеляже и выкатил самолет на взлетную полосу. Самолет набрал скорость, однако по неясным причинам штурвал самолета не поднимался, а самолет не взлетал. Выкатившись за взлетную полосу недалеко от побережья, Девятаев притормозил самолет и резко рванул его; самолет ударился о землю, однако шосси не пострадали. На самолете возникла паника, кто-то из членов команды пригрозил пилоту винтовкой, товарищи уже готовы были убить своего лидера. Тогда Девятаева выручил Соколов. Он ударил по рукам того, кто держал винтовку, и она упала. Владимир подхватил винтовку, попытался всех успокоить. К тому моменту на взлетной полосе собрались немецкие солдаты, не понимавшие, что происходит. Летчики решили предпринять вторую попытку взлететь и направили самолет на солдат, они тут же разбежались, после чего повели самолет обратно к стартовой площадке. При второй попытке взлета Девятаев понял, что взлететь в первый раз помешали триммеры руля, установленные в режиме «на посадку». Летчики силой отжали штурвал, после чего машина пошла на взлет.
Полет и уход от преследования
После взлета самолет стал резко набирать высоту и терять скорость, а после попытки выровнять высоту штурвалом стал резко снижаться. Однако Девятаеву удалось найти на незнакомом самолет штурвал триммера высоты и стабилизировать высоту полета (по словам Девятаева, часы показывали 12.36, а вся операция заняла 21 минуту). Тем временем штаб ПВО был оповещен об угоне; на аэродроме была объявлена тревога, а зенитчики и летчики получили приказ сбить захваченный самолет. К «Хейнкелю» приблизился «Фокке-Вульф», возвращавшийся с задания, однако на нем не осталось боеприпасов (согласно воспоминаниям пилота этого истребителя Вальтера Даля, он выпустил свои последние боеприпасы по «Хейнкелю», но не имел возможности его преследовать, так как у него заканчивалось горючее). Девятаев направил самолет в облака и оторвался от преследования.
«Худые тонкие руки легли на штурвал рядом с моими, и он подался вперед… Но я боюсь, что мои друзья вдруг отпустят штурвал, и я заклинаю, приказываю, молю:
- Нажимайте! Нажимайте! Держите крепче!..»
И самолет уже в воздухе. Под его крыльями близко-близко проплыли стволы зенитных пушек, мокрые опененные камни.
Экипаж по солнцу определил направление полета: самолет шел на север, в сторону Скандинавского полуострова. Определив, что в бензобаке самолета имеется значительный запас топлива, они решили не садиться над Скандинавией, а повернуть на восток и лететь над морем в сторону Ленинграда. Однако после некоторого размышления они решили не подвергать себя опасности, летя на немецком самолете с символикой Люфтваффе по советской территории, а еще раз изменить направление, повернуть на юг и сесть за линией фронта.
«Хейнкель» приблизился к береговой линии в районе боевых действий примерно в 300-400 километрах от места старта. По самолету ударила советская зенитная артиллерия, и он загорелся. Девятаеву удалось сбить пламя, бросив самолет вниз со скольжением и выровняв его над лесом. После жесткой посадки раненые беглецы выбрались из самолета и, не будучи полностью уверенными, что приземлились в расположении советских войск, попытались спрятаться в ближайшем лесу, однако обессилели и были вынуждены вернуться к самолету.
- Фрицы! Хенде хох! Сдавайтесь, иначе пальнем из пушки! – послышались крики с опушки леса. Для сидевших в самолете это были очень дорогие слова.
- Мы не фрицы! Мы свои, братцы!
Люди с автоматами, в полушубках, подбежав к самолету, были ошеломлены. Десять скелетов в полосатой одежде, обутые в деревянные башмаки, забрызганные кровью и грязью, плакали, повторяя только одно слово: «Братцы, братцы…»
В расположение артиллерийского дивизиона их понесли на руках, как детей: каждый весил менее сорока килограммов. Было это 8 февраля 1945 года.
Post scriptum
Сразу после побега поступком бывших заключенных на Родине особо не восторгались. Скорее наоборот. Многие недоумевали, как узники могли угнать самолет, и подвергли их довольно жестокой проверке, длительной и унизительной. Затем всех зачислили в одну роту 777-го стрелкового полка и отправили на фронт. Позже легендарный конструктор космических кораблей Сергей Королев, назначенный руководить советской программой по освоению немецкой ракетной техники, вызвал Девятаева к себе для консультаций. Бывший военнопленный уже на месте показал советским специалистам места, где производились узлы ракет и откуда они стартовали. Именно за помощь в создании первой советской ракеты Р-1 – копии немецкой ФАУ-2 – Королев добился для Девятаева звания Героя Советского Союза.
Владимир Соколов погиб 14 апреля 1945 года во время форсирования Одера.
Мы очень надеемся на то, что теперь, проходя мимо памятника «Побег из ада» в Октябрьском сквере, вы будете испытывать гордость, а мужество и решительность советских летчиков, чьи имена высечены на камне, станут достойным примером для воспитания ваших детей и внуков.
Текст: Татьяна Марданова
Журнал "ИДЕЯ-Рандеву" №7 (61) ИЮЛЬ 2012 года