Заметки непрофессионала.
35 лет назад я учился в одном из вузов Киева. Среди учебных предметов была военная подготовка. В субботу рано утром автобусы повезли нас на полигон. Ехали вдоль Днепра, вверх по течению. По плотине Киевского водохранилища пересекли реку, поехали по её левому берегу. Позже я смотрел по карте - эта дорога не обозначена. И военный городок танковой дивизии “Десна”, естественно, тоже на карте отсутствует.
На полигоне стреляли по мишеням из автоматов. Потом - гранатомет. Большинство из нас безнадежно мазали, “попадали” в землю. Потом бросали легкие гранаты. Обычный день учебы на полигоне.
Автобусы нас ждали. Вернулись в Киев без приключений. И воскресенье прошло спокойно. Только в понедельник по городу поползли тревожные слухи. Много киевлян на выходные уехали к родственникам, живущим недалеко от города. В понедельник никто из тех, кто уехал на автобусах, на работу не вышел. Потому что автобусы сняли с обычных маршрутов, направили на эвакуацию жителей Припяти. Никто точно ничего не знал, слухи блуждали невнятные. Когда объясняли причины эвакуации, - говорили о взрыве. Что взорвалось - неведомо. Но, видно, взрыв серьезный - если людей эвакуируют. И произошел он не очень далеко от полигона, где мы упражнялись в стрельбе.
Только во вторник я услышал официальное сообщение. Чиновник из руководства города по фамилии Щербина по радио объяснял, что ничего страшного не случилось. Просто на Чернобыльской АЭС произошел взрыв. Химический - несколько раз подчеркивал Щербина. Успокоительные заявления звучали секунд 15-20. Потом - почти минуту - меры предосторожности: окна, форточки не открывать, у порога постелить мокрую тряпку, чтобы зашедший с улицы чисто вытер ноги. На улице ходить в головных уборах. А лучше, если нет крайней надобности, совсем не выходить, сидеть дома..
Это “успокоение” подхлестнуло панику. Люди первые дни боялись покидать жилье. А тут и Первомай приближается. Как праздновали в Киеве я не видел - уехал в Луганск. Но местные рассказывали: прошла и обязательная массовая демонстрация, и даже какая-то велогонка международного уровня состоялась в праздничные дни.
В Луганск я ехал в поезде. Неожиданно подскочила популярность переносных радиоприемников - они несли зарубежную информацию о чернобыльском взрыве. Особенно внимательно слушали беглых советских физиков. Они заявляли, что в Союзе часто что-то взрывается, но от Европы информацию скрывают. Припомнили и свердловскую, и челябинскую катастрофы - “там взорвались сразу два реактора” - заявил один из зарубежных информаторов.
- Врет он все, под Челябинском взорвался один могильник! - громко заявил я.
На меня зашикало всё купе: молчи, не перебивай, откуда тебе знать?
-- Да служил там, к этому могильнику вплотную подходил,- объяснял я.
Действительно служить срочную мне довелось в закрытой зоне. Между собой люди называли её “сороковка”. Там в 1957 году взорвался могильник концентрированных отходов производства множества заводов, работавших в зоне. Официальной версии этого взрыва я так и не слышал. Зато в разговорах их блуждало множество. Кто-то утверждал, что концентрация делящихся элементов в могильнике превысила критическую, что началось подобие цепной реакции. Договаривались даже до того, что детонатором послужила частица антивещества, залетевшая из космоса.
Я служил в “сороковке” почти через полтора десятка лет после взрыва. Меры радиационной безопасности молодым солдатам внушали исключительно строго. Но радиация никак себя поначалу не проявляет. К весне мы освоились настолько, что с удовольствием пили березовый сок из деревьев, растущих неподалеку от взорванного могильника. Потом вокруг тех же берез поспела дикая клубника. Какой-то мутант - огромная, как куриное яйцо, сладкая, душистая... Мы и в столовую не всегда ходили - наедались этой клубникой.
Имея такую армейскую “подготовку”, я не паниковал после чернобыльского взрыва. Даже купался в Днепре. А множество нервных киевлян старались "дезактивировать" себя как могли. Например, пили раствор йода, обжигали пищевод, желудок. Больницы переполнились такими “жертвами взрыва”.
Как ни странно, взрыв вызвал и положительные последствия. Киевский водопровод выдавал плохую воду - теплую, мутную. А после катастрофы из кранов вдруг потекла чистая, холодная, очень вкусная вода. Оказалось, давно был готов новый водозабор из артезианских скважин.. Но его почему-то не пускали в эксплуатацию. А тут пришлось задействовать новый источник воды в рамках антирадиационной программы. И улицы стали чище, потому что по ним часто проходили поливальные машины - несколько штук, выстроившись в шеренгу, мощными струями смывали пыль с асфальта.
Взрыв на Чернобыльской АЭС имел мировой резонанс. Привлекательность атомной энергетики резко упала. В Ростовской области заморозили строительство Волгодонской АЭС. Но прошли годы. Страсти утихли. “Сороковку”, где я когда-то служил, стали называть химкомбинат “Маяк”. Вызрела программа отказа от твердого топлива. А где брать электричество? Решили достраивать. Волгодонскую АЭС.
Мне довелось бывать на первом энергоблоке, ставшем атомным “долгостроем”. Я впервые увидел атомный “котел”. Он действительно похож на котел громадных размеров. Пока АЭС строилась, она была Волгодонской. Построенную станцию переименовали - стала Ростовская АЭС. После чернобыльской катастрофы здесь пустили в эксплуатацию четыре энергоблока. Нельзя сказать, что дела идут беспроблемно. Система безопасности срабатывала много раз. В сентябре 2020 года для тревоги была самая серьезная причина. Открытые источники сообщают, что ревизия обнаружила трещину в системе трубопроводов аварийной защиты. Специалисты внимательнее присмотрелись к благополучной, вроде бы, АЭС. Выяснилось, что радиоактивные выбросы с годами непомерно растут, что станция расположена слишком близко к городу. А специалисты МЧС высчитали, что в случае аварии с эвакуацией населения Волгодонска вероятны проблемы - пробки на дорогах, особенно на подъездах к мостам.
И еще неприятное наблюдение - на Ростовской и ряде других АЭС России ведутся эксперименты по увеличению мощности. С рыночной точки зрения это похвально: больше электричества - выше рентабельность. Чернобыльская катастрофа показала, как опасна ориентация на рыночные показатели. Но утверждать, что её уроки усвоены, я бы воздержался.
Четвертый энергоблок Чернобыльской АЭС после взрыва