Восьмёрка
Ещё в 1947 году ,постановлением правительства страны было организовано специальное подразделение органов внутренних дел для охраны общественной безопасности и государственных секретов на особо важном и секретном в те годы, научно производственном объекте, где производилась атомная бомба, в г. Арзамасе. В дальнейшем количество таких подразделений значительно выросло и к 1962 году их число превысило 50. Расположены они были по всей территории СССР от Балтики до Дальнего Востока на всех особо важных военных и научно производственных объектах на территории РСФСР и в Союзных республиках. Объекты считались секретными, с особой охраной и пропускным режимом. Соответственно применялись повышенные требования к моральным и деловым качествам сотрудников этой спецмилиции. Подчинялись эти подразделения напрямую Москве, где при Министерстве внутренних дел (тогда МООП МВД СССР) было создано Главное управление, в простонародье Восьмёрка. Вот на работу в Восьмёрку меня и направили в 1967 году, после окончания МГУ. Начальником следственного отдела Восьмёрки был бывший прокурор, полковник Щербаков В.Г., который, выслушав мое желание продолжать научную работу по психологии, предложил ехать в Дубну, где один научный мир и можно продолжать совершенствоваться на этом поприще. Меня это устроило, т.к. моя жена, студентка мехмата МГУ, ещё продолжала учебу, и уезжать подальше от Москвы. мне не хотелось. Вёз меня в Дубну начальник ОВД майор Зарубин Б.П., который по дороге рассказал, что он бывший партработник, в работе милиции профан, но свою задачу видит в представительстве отдела перед учёными и населением, создание нормальных условий для труда и отдыха сотрудников, заботу об их семьях и жилищных условиях. В дальнейшем я убедился, что Б.П. свои обязательства выполнял успешно, а недостаток профессионализма компенсировал умело подобранными замами, которые разбирались со служебными вопросами. Зарубин остался у меня в памяти как порядочный человек, любивший жизнь и людей. От тяжелой болезни он вскоре умер. На похороны пришёл почти весь город, Мало где в дальнейшем я видел такое проявление уважения к милиции.
В следственную группу, куда меня определили следователем, уже работали два майора, опытные сотрудники, но с хитрецой. Прознав, что я намерен продолжать заниматься психологией, они определили мне для работы участок Дубна-3, на левом берегу Волги, где я один должен был решать все вопросы по материалам и уголовным преступлениям. А это для молодого выпускника гражданского ВУЗа очень тяжёлая ноша. Начинать работу приходилось в 8 утра, к окончанию ночной смены на предприятии, а заканчивать к полуночи. И это без выходных и отгулов. К тому же эта территория оказалась местом окончания строительства , канала им. Москвы, который в основном строили заключённые и которых, по окончанию строительства, амнистировали. Многие остались здесь же на строительстве гидросооружений и на военном заводе. Категория, как вы понимаете особая, полукриминальная и с большим числом психических заболеваний. Так что мне уже было не до науки, а дай Бог разобраться с проступками этой категории населения.
Опыта у меня не было, майоры обслуживали свои 3 части города на правом берегу реки и тоже были завалены работой. Поэтому варился в собственном соку. Делал главную ошибку, о которой в ВУЗе не предупреждали. До возбуждения уголовного дела , собирал проверочный материал, получив со всех объяснения и собрав необходимые справки. Убедившись в наличии, преступления, возбуждал уголовное дело и повторно всех допрашивал по прежним вопросам. Двойная работа, потому что в большинстве случаев по обстоятельствам происшествия сразу видно наличие преступления. Когда я предъявил претензии старшим товарищам, майоры сказали, что мне лучше дойти до этого самому, чем кого то слушать. Дела пошли быстрее. С психически больными было посложнее. Я стал постоянным посетителем областной психиатрической клиники и института им. Сербского., где проходили лечение или экспертизы мои подследственные. Дело в том, что бичом следственной работы являются сроки. На определённые следственные действия даётся определённый срок, который ты не должен нарушить . И здесь не учитывается были ли это выходные, праздники , или ты был занят другой работой. Получишь нагоняй в прокуратуре и от собственного начальства. А у меня было сразу 4 надзирающих прокурора, по числу обслуживаемых спецобъектов, разной подчиненности. Да и следственный изолятор находился в Москве, куда на электричке добираться 2 часа. Через три дня содержания задержанного в ОВД , его отправляли в Бутырку и каждое следственное действие приходилось выполнять там. В производстве в тот период у меня находилось от 10 до 15 уголовных дел. Ведь это только в книгах и фильмах показывают, что следователь глубокомысленно работает над раскрытием одного преступления. Жизнь- совсем другая картина. Даже повестки приходилось разносить самому, т.к. транспорта не было, И оперативники были не в моём подчинении, а выполняли указания руководства ОВД, а не следователей. Хорошо, что жена ещё продолжала учёбу, а я справлялся с этой нагрузкой без семейных скандалов. Хорошо и то, что полковник Щербаков познакомил меня с директором института им. Сербского профессором Г.М. Морозовым, Как мировая величина в психиатрии, Морозов имел право проводить экспертизы единолично, вопреки правилу делать их комиссионно. А это существенно сокращало срок расследования, Не надо было бегать к прокурорам за отсрочкой. В необходимых случаях я договаривался с Морозовым о проведении экспертизы, обеспечивал арестованного к определённому времени в Бутырке и на следующий день имел акт экспертизы. Профессор ни разу меня не подводил. Психически больных по моим уголовным делам было много и совершаемые ими преступления были неординарными. Ограничусь лишь отдельными случаями.
Научный сотрудник, уставая от работы, чтобы снять напряжение, покидал лабораторию и убивал палкой случайных прохожих. Затем возвращался и продолжал работу. Долго не могли раскрыть, т.к. талантливо скрывал следы.
Ревнивый муж пломбировал жену, устанавливая на половой орган аркан из капроновой нити.
10 летний мальчик страдал манией убийства матери, при любом случае норовил ударить ножом.
Убил и расчленил жену.
Зарезал наставника и продолжал петь, сидя на трупе.
Отсидевший за поджог, вновь поджигал дома.
И много подобного.
Повышенное число бессмысленных самоубийств.
Профессор в основном находил у пациентов шизофрению и замечал при этом, что болезнь эта недостаточно изучена. Больных, не нарушающих закон и делающих открытия, мы признаём гениями и оберегаем, приставляя охрану и помещая в идеальные условия. А нарушителей закона лечим, даже принудительно. Особенно мне не нравилось, что по его мнению, больные шизофренией лучше себя чувствуют среди здоровых людей и их часто досрочно выписывают, На моё возмущение, каково здоровым общаться с шизофреником, Морозов го- ворил, что это уже забота милиции, а не медицины.
Теперь вы видите как работал следователь милиции, даже в улучшенных условиях. А что происходило на обычной территории, где условия были ещё хуже?. Поэтому и убегали со следствия максимум через пять лет такой каторги .или становились фальсификаторами.
Про полицию не знаю, сейчас следствием занимается Следственный комитет со своим штатом и материальным обеспечением. Возможно, что то изменилось к лучшему.
Как только закончила учёбу моя жена и подросла новорожденная дочь, я после командировки в Казахстан, изъявил желание послужить там на научном полигоне, подконтрольном тому же Восьмому управлению МВД СССР. Здесь у меня был только один надзирающий прокурор. Следственный изолятор и суд тоже рядом, нагрузка втрое меньше, зарплата выше и что немаловажно – казахское море, озеро Балхаш с дефицитной рыбой, которую в Москве приходилось выпрашивать к празднику, а здесь за рыбу не считают и выбрасывают. Решён квартирный вопрос, в наличии вся городская инфраструктура даже со своим телецентром.
Казахстану я отдал 7 лет работы и уехал в Москву лишь по причине ухудшения здоровья дочери. О расследованных здесь преступлениях я уже описывал в своих публикациях. Читайте ещё, будет интересно.
Заходите на мой канал, ставьте лайки.