Октябрь 1941 года.
Южный фронт.
Войска Красной Армии отступают под ударами 1-й танковой армии Вермахта.
В эти дни на этом участке Советско-германского фронта, после вынужденной посадки 5 октября 1941 года, пробивается к своим войскам лётчик-истребитель, будущий трижды Герой Советского Союза Александр Иванович Покрышкин. Пробивается не один, а со своим боевым самолётом на прицепе.
"Как же я возвращусь в полк без своего оружия? Воинский долг, совесть не позволяли мне покинуть, поджечь или взорвать самолет, в котором был поврежден только мотор. На этом МИГе еще можно было воевать и воевать!.."
После нескольких дней мытарств Александр Иванович встречает генерала-майора с голубыми петлицами:
"— Разрешите обратиться, товарищ генерал-майор?
— Обращайтесь, — ответил он.
Я рассказал о своем путешествии с МИГом на прицепе. Генерал внимательно посмотрел на меня. В его спокойных, но уставших глазах я прочел одобрение того, что я делал до сих пор. Но он не высказал мне его.
— Знаешь что, старший лейтенант, — заговорил он, продолжая заниматься своим — запихивать в разбухшую полевую сумку какой-то сверток. По его голосу я почти догадался, что он скажет дальше. Генерал посмотрел сурово мне в лицо: — Если ты сам выберешься отсюда, будет очень хорошо. А самолет сожги.
— Понятно, товарищ генерал. Но тяжело… Свой МИГ.
— Сожги. С ним из окружения не выбраться.
— Есть сжечь".
Книгу своих воспоминаний Александр Иванович назовёт "Небо войны". В 1966 году выйдет первое издание книги, которая будет переиздаваться в 1968, 1970, 1975, 1980 годах. В этой книге будут и горечь поражений, потери боевых друзей и товарищей, угроза расправы от своих же, радость встреч, любовь и семья, Победа.
До своего аэродрома в Володарском (ныне Никольское) Покрышкин всё таки смог добраться, но
«.... дорога проходит у самого аэродрома. Там ни одного самолета. Куда улетели? Никто не знает. Заехали в поселок, может быть, узнаю что-нибудь о своем полке.
Но сначала нужно завернуть на аэродром и достать горючего. В баке бензина осталось очень мало.
На складе горючего не оказалось. Тогда я вспомнил, что бензовозы ездили заправляться на край леса. Там тоже была закопана в землю цистерна. Разыскал ее, открыл и обрадовался - она была наполнена первоклассным авиационным бензином!
Заправил машину, налил бочку про запас и стал думать: как поступить с оставшимся горючим? Ну конечно, сжечь, чтобы не досталось врагу. Но каким образом? Придумал. Отрезал шланг, смочил бензином, один конец опустил в бак, другой поджег и бросил.
На бешеной скорости мы помчались в сторону. Вдруг видим: стоят машины. Пока мы с солдатом искали бензин и заправлялись, их собралось в лесу очень много. Они растянулись почти до самого бензосклада. На грузовиках сидели люди. Хочу крикнуть им, чтобы убегали отсюда, и не могу: горло сдавили спазмы. Страшная картина встала в моем воображении.
- Поворачивай назад! - кричу шоферу.
На полной скорости несемся назад, к бензоцистерне. Шофер посматривает на меня, я на него. Оба понимаем, что играем со смертью. Последние секунды пути были похожи на воздушный бой. Успеем выдернуть шланг - спасем людей, себя, не успеем...
Уже виден дымок. Значит, шланг еще тлеет на поверхности. Подбежав к цистерне, я выдергиваю шланг из горловины и отбрасываю в сторону. На лбу выступают капельки холодного пота. Я радуюсь, что нас выручил счастливый случай, а точнее, собственная неопытность. Бензин, оказывается, сразу испарился, а резина тлела очень медленно.
Наш просчет обернулся удачей. Мы возвращаемся в лес, я разыскиваю командира колонны и докладываю о найденных запасах бензина. Туда направляются десятки грузовиков. Мы едем впереди, показывая дорогу.
Как только стемнело, колонна двинулась в путь, на Донбасс. Там, говорят, возводится линия обороны, значит есть и наши войска».