Отгремели залпы войны, страна по имени СССР слегка оправилась от нанесенных ран, появилась надежда на светлое будущее, и тут, спустя всего двадцать лет после войны, случилось сражение, не описанное ни в одной исторической книге. Его ареной вновь стал Севастополь, но вместо пушек, в этом сражении гремели лозунги, а целью этого сражения служило желание установить правду. Но, как выяснилось, у каждого была своя «правда».
Речь идет о серии военно-научных конференций, 1961, 1965, 1971 годов, проходивших в Севастополе. Они были посвящены разным датам, но, объединяло их одно: на этих конференциях в идеологической схватке сошлись бывшие братья по оружию, сражавшиеся, некогда, за город-герой. Что произошло?
До того, как во главе советского государства стал Н.С.Хрущев, историю писала старая «сталинская гвардия», которая создала «свою» историю, где героями были именно они.
Ничто на земле не проходит бесследно. Парадокс заключается в том, что лучшие погибли первыми. Выживали чаще те, кто сумел приспособиться, или те, кто был в тылу. Понемногу, те, кто выжил в этой катастрофе, начали строить свою жизнь заново. Они и писали историю. Но, были и другие ветераны. О них, до Н.С.Хрущева, писать было вообще не принято. Они были людьми «второго сорта». Это те, кто был в плену. Не кидайтесь в спор со мной, я, знаю, о чем пишу. Да, обо многом писать не принято даже сейчас. Например, о послевоенном бандитизме.
Да, сразу после войны расцвел бандитизм. И это тоже было следствием войны: иммунитет государства был ослаблен, после перенесенной травмы, и Советский Союз не сразу смог справиться с этой «инфекцией». Но, позже, страна сумела справиться и с этой проблемой.
Не идеализируйте войну. Война, какой бы она ни была, сродни травме, она не проходит без последствий. Для некоторых государств, эта война стала травмой, не совместимой с жизнью, в них сменилось все: строй, правительство, во многом сменился жизненный уклад людей. Наша страна выжила и победила, но…
К сожалению, после войны, отношение к тем, кто прошел плен, было достаточно жестким. И в отношении к ним были допущены очень сильные перегибы. Среди них было много достойных людей, но, они достаточно долго носили клеймо «был в плену». Эта фраза, указанная в личном деле, для многих перечеркивала для них многие возможности.
После смерти «великого вождя всех времен и народов тов. Сталина» после нескольких «дворцовых переворотов», к власти пришел новый вождь
«Старая гвардия» не воспринимала нового властителя, хотя, как выясняется, многое из того, что он сделал, было правильным. Н.С.Хрущеву были нужны новые адепты его культа, и началась хрущевская «псевдооттепель».
Эти военно-научные конференции и имели своей целью создать «новую элиту» из тех, кто был обижен старой властью. Эта конференция и стала неким отголоском в борьбе нескольких групп, ведущих политическую борьбу.
Следует признать, что идея реабилитации тех, кто попал в плен, является абсолютно правильной. Вот эти конференции и вскрыли ту самую «другую правду», люди, бывшие в плену, рассказали немного другую историю, которая ОЧЕНЬ не понравилась уже назначенным героям.
Судя по протоколам (сильно смягченным цензурой), страсти кипели нешуточные. Гневная отповедь бывшего командующего ЧФ Ф.С.Октябрьского бывшему штабисту – «приморцу» А.И.Ковтун-Станкевичу занимает 25 листов(!) печатного текста, причем высказывания в этом докладе были крайне нелицеприятные.
Собственно сам доклад А.И.Ковтун-Станкевича дан в изложении, и, судя по всему, сильно «похудел» при перепечатке. Доклад, изложенный в материалах конференции всего на девяти листах, по факту длился более 3 часов.
То же самое, можно сказать и о докладах других «приморцев»: бывшего начарта Д.И.Пискунова, бывшего нач. штаба 79-й морской стрелковой бригады Сахарова, бывшего начштаба 345-й дивизии И.Ф.Хомича. Их доклады, в официальном протоколе конференции тоже сильно «похудели». Доклады были явно перепечатаны, и, из-за этого включены в другой том материалов конференции.
Стенограмму своего доклада Д.И.Пискунов подписывать отказался. То же сделали и некоторые другие «приморцы».
Даже в нашу эпоху информационных технологий, выясняется, что на многие простейшие вопросы, у людей, живущих в разных городах, бывают очень разные взгляды. Например, те факты, которые являются обыденными для севастопольца, у «материковых» вызывают бурную идиосинкразию. Так было и тогда.
В связи с тем, что город являлся главной базой Черноморского флота, после войны, в Севастополе была создана своя версия событий. В городских газетах было принято писать о том, что город держался в оборону, исключительно силами моряков.
Были назначены штатные герои, которых чествовали из года в год. «Неудобных» героев убирали, причем не всегда честным путем. Достаточно вспомнить судебный процесс над героем Советского Союза Н.Воробьевым. Вокруг определенных людей в городе создавался культ, но, неожиданно выяснилось, что не все в СССР считают так же, как севастопольское партийное и советское руководство.
Столичные и иногородние гости конференции вдруг опрокинули устоявшуюся легенду. Вдруг выяснилось, что «назначенные герои» совсем не так героичны, как на иконе, созданной в Севастополе. Это была первая причина конфликта. Точнее причина первого конфликта.
Второй конфликт разгорелся тогда, когда получили голос те, кто был брошен в Севастополе, и списан оптом, как «пропавшие без вести 3.07.42». Конфликт разгорелся тогда, когда выяснилось, что Севастополь не был оставлен советскими войсками, а наоборот, советские войска были оставлены в Севастополе. Вдруг выяснилось, что даже после бегства командования СОР, люди смогли самоорганизоваться (пусть на короткий период) и продолжить борьбу.
Работа конференций была разделена на несколько секций: «моряки», «приморцы», «городские организации», «инженерные органы» и.т.д. заседали отдельно. Но было несколько «кочующих» высокопоставленных гостей.
Наиболее интересным в этом отношении, является доклад Ф.С. Октябрьского на секции Приморской армии. Даже в начале доклада он говорит о том, что пришел на встречу к бывшим воинам-приморцам крайне неохотно.
Он начинался словами: «Дорогие товарищи! Я прибыл сюда, потому, что нельзя было не прибыть, я еще должен буду от вас побывать среди гражданского населения, так называемых представителей бывших наших севастопольцев, которые работали под руководством горкома партии и городского комитета обороны. Они заседают в павильоне панорамы и ждут меня. Времени уж очень мало, вам отвели - только один день, в трех местах, а я один, мне хотелось везде поприсутствовать и сказать несколько слов».
Он начинает доклад с оправданий: «Сейчас не период обороны, у телефона никто не ждет и можно отлучаться. Это в период обороны мне говорили "Вы, редко приезжаете!», а обстановка была такая, что часто целыми днями мне приходилось быть у телефона».
Доклад содержит достаточно много лихой бравады: «При подходе к Одессе, по нас (так в оригинале) открыла огонь артбатарея немцев, которая произвела особо сильное впечатление на генерала Русакова, командующего ВВС ЧФ, который был со мной на корабле. Я в это время спустился в каюту побриться. Тут вбегает ко мне генерал, и говорит: « Товарищ командующий, там стреляют по нас!» На что я говорю, мол, ерунда, главное прибыть в Одессу побритым! На берегу, в штабе Одесского оборонительного района генерал с перепугу так напился, что никакая сила не смогла поднять его с постели, чтобы потом идти (вечером) на корабль. Он специально напился, чтобы я его на корабль не забрал…Он ушел от нас на Балтику, дрался геройски, но погиб нелепо».
Особый гнев командующего ЧФ вызвало упоминание в докладах «армейцев» о том, что приказом командующего войсками Крыма Г.И.Левченко, И.Е.Петров был назначен командующим СОР 04.11.41г. В критике этого постулата командующий ЧФ опустился до подтасовки и площадной брани.
По факту, он прекрасно знал, что Севастопольский оборонительный район, действительно был создан Командованием войсками Крыма 4 ноября 1941года. И первым его командующим стал И.Е.Петров. Тогда Ф.С.Октябрьский не возражал против этого назначения, потому, что рассчитывал на эвакуацию еще в ноябре 1941 года.
Вопреки надежде командующего ЧФ на эвакуацию на Кавказ, Ставка ВГК решила иначе. Директивой Ставки 7-го ноября был создан СОР во главе с Ф.С.Октябрьским, однако, лишь 11.11.41г. вышел первый документ, связанный с обороной города, подписанный командующим флотом и вновь созданным СОР.
Все это Ф.С.Октябрьский знал, но с трибуны говорил совсем иное: « Что я могу еще сказать, к тому, что было сказано? Где был генерал Петров, когда армия пробивалась к Севастополю? Генерал Петров прибыл к нам в Севастополь числа 4-го или 5-го, я не буду здесь говорить о том, почему он прибыл к нам один. Разговор у нас с ним был короткий!… По прибытию генерала Петрова к нам, я его послал к своему заму по сухопутной обороне, в ту пору командующего БО ГБ П.А.Моргунову…».
Начнем с того, что «послать» И.Е.Петрова командующий флотом права не имел. Они были равны в своих «погонах» и подчинялись одному командиру Г.И.Левченко. Другое дело, что вскоре, за потерю Крыма адмирал Левченко был разжалован, и попал в опалу, но он многое сделал в первые дни обороны.
Далее, из доклада Ф.С.Октябрьского: «Все выступления были хорошие, но выступление тов. Ковтун-Станкевича было непонятным, или он не очень хорошо его продумал, или у него была иная цель…
Генерал Ковтун, игнорировал здесь все, он полностью игнорировал мой доклад! У нас тут графики, схемы, он их полностью не признает. Он не признает никакой береговой обороны, до прихода его, Ковтуна в Севастополь, а части Приморской армии (всего 8 тыс. человек, из них в боевых частях всего 1,5 тыс.), как доложил здесь Т.К.Коломиец, прибыли 8-9 ноября…».
Остановимся ненадолго, чтобы посмотреть, а так ли это? Оказывается, что нет, просто А.И.Ковтун-Станкевич, честно пишет, что общая численность флотских частей, обороняющих Севастополь, составляла всего 14 батальонов, но … это действительно так. Насчет готовности оборонительных рубежей, особый разговор, их достроили только к концу обороны (а, некоторые объекты так и не достроили), но на бумаге, в схемах и графиках вывешенных на конференции, все было красиво.
Доклад Т.К.Коломийца на этой конференции был одним из самых слабых, и почти не содержал конкретной информации. Он состоял из баек, сочиненных политотделом перемешанных с самовосхвалением. А, о чем еще он мог рассказать? Да, действительно, в той колонне, которую вывел Т.К.Коломиец, было около 8 тыс. человек, в основном, штабы и медсанбаты. Остальные части он или бросил или растерял.
«Неорганизованно» вышло вдвое большее количество бойцов Приморской армии, (причем, в основном из боевых частей), и этот факт был проигнорирован и Т.К.Коломийцем и Ф.С.Октябрьским. Почему? Потому что им это было выгодно. Генерал Коломиец, плохо справившись с выводом войск, растеряв управление ими, оказался невольным союзником не совсем порядочного командующего флотом.
Войдя в раж, бывший командующий флотом с трибуны заявил: «Да, вы знаете ли товарищ Ковтун, что в то время представлял из себя Черноморский флот, что это была за сила, мощь, его организация, его славный личный состав? Ни х… вы не знаете и не знали! И мне абсолютно непонятно, почему тов. Ковтун проигнорировал мой доклад, и решил не считаться ни с какими фактами. Если мы и дальше так относиться к истории, то никакой правдивой истории мы не создадим. … (далее в докладе следуют 5 страниц возвеличивания флота и принижения роли армии).
Далее, из того же документа: «Получается так, что штаб береговой обороны, и штаб флота, все делают, все организовывают, пишут сводки, доклады, все идет своим чередом, а в это время товарищ Ковтун в звании майоришки, никем не уполномоченный, бегает от Балаклавы до Мамашая, пишет какие-то дурацкие сводки. Вы даже не имели права составлять эти сводки юридически!…Даже после организации СОР 7 ноября 1941г. это было не ваше дело, сводки должен был составлять штаб БО и штаб флота, что они и делали!».
Объективно говоря, начальный период обороны во многом остается темным пятном в истории, как раз по той причине, что документы Черноморским флотом не составлялись, и в обороне города царил хаос. Это не критика, а констатация фактов.
«Вы, товарищ Ковтун, как гоголевский Чичиков, пришли на все готовое, но тот имел весьма важное преимущество перед вами, тот хотя бы благодарил. А вы пришли к нам голодными, мы вас накормили, а вы ответили черной неблагодарностью!» (далее следуют 7 листов доклада, выдержанного в таком же стиле).
Войдя в раж, бывший командующий флотом, произнес совершенно уникальную фразу: «Давайте, товарищ Ковтун договоримся прямо: пишите книги, выступайте с докладами об обороне Севастополя, но давайте соблюдать правило, наше большевистское правило: правда, прежде всего!
Вы ссылаетесь, на якобы хранящиеся бумажки в архиве. Я допускаю, они хранятся в архиве, но какая им цена, если они шли в те дни 1941г? Чем быстрее вы их выбросите на помойку, тем больше выиграет история!».
Вот такие вот слова,…. Самое интересное, что у этого человека, слова не разошлись с делом. В музее ЧФ через 10 дней была уничтожена часть фондов, связанных с обороной Севастополя. Тема «исчезновения» документов из архивов — достаточно сложная и неприятная. Следует просто признать, что это исчезновение носило «целенаправленный» характер. Сейчас уже не вернуть уничтоженные документы, вырванные листы, послевоенные «правки».
Во время своего доклада командующий флотом коснулся темы эвакуации, что и вызвало взрыв. Были произнесены слова: « Когда говорят об эвакуации, нам эвакуировать было нечего! Ну, было там 23 тыс. раненых, на мысе Херсонес было всего 4,5 тыс. человек, да и те без оружия. Где-то может кто-то и дрался, но мы об этом не знали. …». Оставим эти слова без комментариев.
В докладе Ф.С.Октябрьский указывал: «Все было предпринято, чтобы спасти людей, над этим сидел Буденный, но против немецкой авиации мы ничего не могли сделать. Посылать корабли без прикрытия равносильно тому, чтобы бросить в помойку использованную бумагу. Вопрос очень сложный, и многих наших товарищей в результате осталось в лапах у немцев».
(Реплика с места: «Мы не в претензии за то, что вы нас не вывезли, а за то, что потом к нам так отнеслись!») Реплика была бурно поддержана аплодисментами.
Бывший командующий флотом парировал реплику, сославшись на Сталина: « Я с вами полностью согласен, по приказу Сталина, их потом арестовывали на Колыму, т.е. наши люди, которые так героически вели в плену, к ним еще было такое отношение. Но что делать? Вы знаете, какое это было недоразумение, в основном он был жесток и баламут…».
Но дело было не в Сталине. И реплика была не об этом. Морской пехотинец-инвалид, который и был автором реплики, дал пояснение в своих воспоминаниях.
Далее стенограмма конференции подверглась сильной правке. Адмирал попытался все свалить на злой сталинский режим, на некое «недоразумение», но с места кто-то крикнул: «Да ты сам, …, документы подписывал, все знают!» И кого-то вывели из зала. В протокол это не попало, а осталось только в воспоминаниях других ветеранов.
Эту реплику убрали, оставив только: «Аплодисменты». Действительно, судьба севастопольцев была трудной. Резолюция командующего на одном из личных дел, сделанная красным карандашом: «Вы должны были сражаться, а не сдаваться в плен!».
Что было по факту? Сразу по прилету на «Большую землю» Ф.С.Октябрьский, не только не направлял корабли на спасение Севастополя, но и запретил посылку кораблей и подводных лодок, по сути, свернув попытку эвакуации, начатую С.М.Буденым. Вы говорите, что это неправда?
Уже днем 1.07.42г. в адрес генерала Новикова ушла телеграмма: «По приказанию К(омандования)ЧФ «Дугласы» и морская авиация присланы не будут. Людей сажать на БТЩ, СКА и ПЛ. Больше средств на эвакуацию не будет. Эвакуацию на этом заканчивать». Т.е. человек не только покинул войска сам, но и обрубил эвакуацию другим.
Более того, избежав, плена сам, он занял жесткую позицию, по отношению к тем, кто сражался вместе с ним в Севастополе. К пленным, вообще было «особое отношение». Особое отношение было даже к тем, кто сумел пройти по тылам врага, и выйти к своим. Мне рассказали историю майора Запорожченко, который прошел всю севастопольскую страду. Он сумел выйти к своим, но ему сказали: «Это там ты БЫЛ майором, а, здесь ты РЯДОВОЙ».
После освобождения из румынских лагерей для военнопленных Слобозия и Калафат, где основной контингент составляли пленные «севастопольцы» из офицерского состава, находившегося в плену, были сформированы два «ударных» офицерских батальона, которые были брошены на штурм хорошо укрепленного Будапешта. По воспоминаниям В.П.Папаева (110-й полк связи ПА) «Многие погибли, ведь для всех мы были «без вести пропавшие защитники Севастополя»…после тех боев, в нашем батальоне из 200 человек осталось 20».
Второй большой конфликт разгорелся на той, конференции, когда Д.И.Пискунов, И.Ф.Хомич и ряд других ветеранов осмелились заявить, что после ухода командования, был создан второй, «самозваный» Военный Совет СОР, действовавший до 4-го июля 1942г.
«Да, как вы можете! О чем вы говорите?!» бушевал тогда адмирал «Вы, военный человек, говорите о том, что присвоили чужие полномочия?! Да как вы смели! Был только один Военный Совет СОР, и его возглавлял я! Все остальные самозванцы!».
Были на конференции и более мелкие конфликты, которые удалось достаточно быстро затушевать, свести на нет.
Так канул в лету вопрос о том, куда делись деньги на памятный мемориал на 35-й батарее. Ветераны сбрасывались на этот мемориал, отрывая деньги от своей пенсии. Кто 50 рублей, кто 100, кто и 200….В общем, то явление это уникальное, ибо все в Советском Союзе делалось только на государственные средства, но люди решили иначе.
Резким диссонансом по отношению к подлости людей звучит письмо бывшего защитника Севастополя Г.Пузика, бойца батальона Электромеханической школы: « Вот уже 20 лет я живу на Каче, в старом ящике от дореволюционного самолета. В защите Севастополя потерял один глаз, после ранения позвоночника едва хожу, но примите мой скромный дар, для создания монумента на том месте, где мы приняли последний бой, на 35-й батарее. Сумма не велика, 200 рублей, но это все, что я смог скопить за прошедшие годы…»
Была собрана громадная сумма (по тем временам): 1,5 млн. рублей (кто жил при Союзе, тот сможет оценить). Увы,… эти деньги исчезли бесследно, а памятник на месте 35-й батареи появился только недавно, (и тоже не на государственные деньги). В последний раз об этой сумме вспомнили в 1971-м году, но Горком КПСС так и не смог сказать, куда исчезли деньги, собранные народом.
Вообще, материалы конференции производят очень противоречивое ощущение. С одной стороны гордость, за мужество простых людей, защищавших город, с другой стороны стыд за тех, что бессовестно на этом подвиге попытался спекулировать после войны.
В 60-70-е годы в Севастополе по окопам и позициям начали сажать сосенки «зеленого пояса славы» (дабы кости павших не тревожили глаз высоких гостей города). Нет… что ни говори, зеленые насаждения дело благое, но вместо того, чтобы поднять останки защитников, и похоронить с почестями, их загребли землей и мусором. На местах жестоких боев, где еще лежали останки защитников города появились дачные кооперативы, три карьера, три городских свалки. Повезло тем бойцам, кто остался лежать на территории войсковых частей. Поисковикам, иногда с большим трудом, удается находить останки защитников и освободителей. города.
Подводя итоги, хотелось бы сделать некоторые философские выводы, которые, может быть, покажутся неприятными. У нас с давних времен завелась «добрая» традиция безжалостно относиться к своим. И дело даже не в И.В.Сталине, эта традиция имеет гораздо более глубокие корни.
Скажите, за чьи интересы сражался Суворов в Альпах? Что делали русские войска в районе деревни с нерусским названием Цорнсдорф? Но, может, это давно забытое прошлое, и ситуация изменилась? Увы нет. Только Россия додумалась рассчитываться с западными странами за оружие самой дикой валютой – своими подданными. («Главное богатство страны – это ее людишки»). За что гибли русские подданные на Салоникском фронте, в составе Французского Экспедиционного корпуса? Все это вопросы, не требующие ответов. Пока мы не научимся ценить и уважать своих людей, пока мы не научимся нормально общаться друг с другом, мы будем жить, так же как и жили…