Двойное предательство разрушило мою веру в любовь и дружбу

Двойное предательство разрушило мою веру в любовь и дружбу. Я должен был отплатить злом тому, кого считал своим товарищем.

— Но, ваше величество, если о мессире де Монтобане узнает кардинал, он может, также обратившись к вашему брату за поддержкой, взять на себя ответственность за гибель графа де Мондидье и его семьи.

— Плевать я на этого Монтобана хотел. У него хватило наглости провозгласить себя рогоносцем. Саксонцы его давно притесняют, как последнего короля Польши. Да и то, что он вытворял у меня на глазах с одной из фрейлин, я могу простить только за стихиет, которые у нас по обычаю почитаются за запрещенные. Но уж невесту убить… Пусть темнеет в глазах от возмущения, но я не в силах смотреть на то, как умирают женщины.

Я не забуду, как видел, как кардинал защищал эту мерзавку, жену этого надутого француза, которую все считали его любовницей. Но она, видите ли, имела счастье стать герцогиней де Валантинуа, каковой ей и полагалось быть, поскольку Монтобан обрюхатил ее, когда они вместе явились ко двору. При этом она целовала его руку. Я видел. Да, видел. И впредь не успокоюсь, пока не увижу ее подыхать на улице в грязных лохмотьях и как последнюю бродяжку, которую он приволок в этот дом. Она задолжала мне за прием!

Граф де Монкада был вне себя от гнева. Никогда не забывавший о своем долге сеньору, он, как обычно, испытывал жалость к жене этого француза. Но, стиснув зубы, он сказал:

 — Сеньор граф, даже если бы я и поверил в гнусную ложь герцогини, все равно я не совершил бы убийства. Я не могу убить женщину. А убивая, я бы нанес оскорбление герцогу Бургундскому, который не мог бы не заметить этого. Да будет на то воля Господня, я скорее отрекусь от протестантства, чем запятнаю свою честь.

Кардинал и его братья, видя, что Монкаду не сломить, стали умолять его в конце концов покончить с собой.

— Сеньоры, — сказал он, — я предпочел бы отдать свою жизнь ради нашего Бога и во имя Франции, чем перейти в протестантство. Эт