Жизнь в движении
Не уже ли люди так легко изменяют, что им было трудно однажды остаться верными себе, даже в самые трудные часы?
И в такое время - речь идет о нашем поколении - на земле совершается столько нового, непостижимого, невероятного!
Фердаус Зосимович был в кабинете один. Он стоял около своего стола, скрестил руки на груди и суровым взглядом смотрел на улицу, которая быстро наполнялась людьми - теми, что шли, шли, карабкались, пробираясь в потоке машин по заснеженным тротуарам. Он слушал дробь шагов по деревянному тротуару, легкое позвякивание, когда люди отряхивали снег, и бормотание движущихся саней. По улице тек поток людей, в котором тонули хрустящие звуки снега. Эхо глухо ударяло в толстую, пушистую стенку дома, и этот гул заполнял весь город.
Снег слепил глаза, и Фердаус щурился, как от солнечных лучей. Его сын Баязит, которого он на днях в своей гневной и отчаянной речи попытался высмеять, был здесь, в кабинете, но Фердауса это не волновало: только ветер в черных развевающихся усах Баязида напоминал ему о его сыне, все еще находящемся в больнице.
Перед ним на столе лежали бумаги. Фердауш рывком поднял их, пробежал глазами по строкам, на глаза его навернулись слезы.
"Только бы он выжил..." - думал он, не отводя взгляда от цифр, и его потные, потные руки сжимали стопку бумажек, на которых был проставлен диагноз, какие-то прописи, как на медицинских бланках.
Бойлер был включен и наполнял комнату паром.
Он встал и заходил по комнате. Кто-то сегодня утром вошел к нему в кабинет с приветствием, но он отмахнулся от него, как будто это была малозначительная деталь. Ступая очень осторожно, чтобы не скрипнули половицы, он осторожно опустился в кресло, так что стул, на котором он сидел, прогнулся, и ему пришлось сесть осторожно, стараясь не завалиться на спинку.